Я открыла дверь и вошла. В комнате было темно, сладковато пахло курениями. Когда глаза привыкли к темноте, мне показалось, что я попала в другой мир. Полы были выстланы персидскими коврами, а на стенах висели прекрасные китайские свитки с изображениями журавлей и гор с заснеженными вершинами. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева с толстыми изогнутыми ножками. Перед ним размещались два таких же стула с вышитыми подушками. За столом, скрытый тенью, сидел толстый человек в бордовом смокинге. Он держал в руке длинный мундштук с тонкой сигаретой, от которой шел дым.
Я подошла к столу и поклонилась. Мужчина жестом показал мне на стул перед столом.
— Как тебя зовут, женщина? — спросил он хрипловатым голосом без всякого китайского акцента.
— Хон Чжэ Хи, — ответила я.
Толстяк кивнул:
— Клан Хон. С Севера. В основном фермеры, если я правильно понимаю. — Он затянулся; кончик сигареты засветился оранжевым.
— Да, у моей семьи была ферма возле Синыйчжу.
— Синыйчжу. Не очень мне нравится этот город. — Он запрокинул голову и выдохнул дым к потолку. — Мне больше нравится китайский Даньдун по ту сторону реки Ялуцзян[14]. Там начинается Великая Китайская стена, а на острове Вэйхуа есть чудесный парк. Я так понимаю, у тебя есть сестра, и ты хочешь ее найти.
— Да, господин доктор, — сказала я. — В отделе семейного реестра нашлось письмо от нее. Мне кажется, моя сестра может находиться в Синыйчжу. Я хочу отправить ей письмо.
Доктор У навис своим массивным телом над столом из красного дерева, и его круглое лицо выплыло из тени. Глаза у него были мутные и безжизненные.
— Доставить письмо на Север очень дорого. Мы не знаем, где твоя сестра и жива ли она вообще. Придется прятаться от властей по обе стороны границы. Все это очень… сложно.
— Я понимаю.
Он снова откинулся назад, скрывшись в тени, и затянулся сигаретой. Потом наклонил голову характерным жестом слепого с рождения человека.
— Если я соглашусь взяться, это обойдется тебе в двести тысяч вон, или тысячу американских долларов, если угодно. И никаких гарантий. Скорее всего, твоя сестра умерла. В гражданскую войну погибло очень много корейцев. Ты уверена, что хочешь попытаться?
— Да. Думаю, я смогу достать деньги.
Толстяк снова затянулся.
— Где ты возьмешь такие деньги, женщина?
— Я работаю в строительной компании «Гонсон».
— И что ты там делаешь?
— Я переводчица.
— С каких языков?
— С японского и английского. И по-китайски я тоже говорю.
— Впечатляюще, — сказал доктор У. — Когда вы с сестрой потеряли друг друга?
Я уставилась в тень, на массивную фигуру доктора У. Колебалась я недолго и в итоге ответила:
— Мы были женщинами для утешения в Донфене. Японцы обманом заманили нас туда. Я думала, сестру убили, но, как я уже сказала, сегодня мне стало известно, что она жива.
Доктор У ткнул в мою сторону сигаретой.
— Сомневаюсь, что ты достаточно зарабатываешь переводчиком в «Гонсоне», но если найдешь деньги, я тебе помогу. Когда соберешь нужную сумму, приноси ее сюда вместе с письмом и всей информацией, которая у тебя есть о сестре. Если мы ее найдем, то свяжемся с тобой.
— Сколько времени это займет? — спросила я.
Доктор У наклонился вперед, так что мне снова стали видны его безжизненные глаза.
— Много месяцев, — ответил он, усмехнувшись.
— Спасибо, господин доктор. — Я поклонилась и поспешила прочь.
На улице я села в поджидавшее меня такси и дала водителю адрес своей квартиры. По пути я обдумывала странную встречу со слепым китайцем доктором У, который должен был помочь мне найти Су Хи. Двести тысяч вон. Такой суммы у меня не было, но я знала, у кого ее достать.
Мы с Чхоль Соном планировали нашу свадьбу за обедом в одном из новых дорогих ресторанов Итхэвона. Стеклянный фасад выходил на улицу Кённидан, полную магазинов и ресторанов в американском духе. Несмотря на холод, на узких тротуарах было полно молодежи, глазевшей на витрины и одетой в основном в западном стиле. Многие парочки прижимались друг к другу, чтобы согреться; раньше корейцы так себя не вели. Южная Корея становилась современной страной, и люди тоже менялись. Я знала, что это неизбежно, но жалела, что мы теряем наше национальное наследие.
Когда мы пришли в ресторан, Чхоль Сон заказал бутылку сливового вина и обед из нескольких блюд. Официант расставил перед нами на низком столике тарелки с закусками. Мы сидели на подушках совсем близко друг от друга. С тех пор, как я согласилась выйти замуж за Чхоль Сона, он стал держаться прямее и выше поднимать голову. Оспины у него на лице стали не так заметны, и даже одежда сидела лучше. Он больше не краснел и стал увереннее держаться, когда разговаривал со мной.
Чхоль Сон отпил вина.
