- Я же русским языком Тебе сказал: Не подходить к этому человеку. - Шаркарун кричал так, что эхо его громкого. усовершенствованного в практике частых проповедей голоса.ударялось о гулкие стены пещер разбиваясь на многотысячное повторение. Он вернулся из Берлина с неутешительными новостями. Мы еще толком не знали ничего, но постоянно неистовое настроение Владыки, когда он взрывался по любому поводу, не сулило членам Культа ничего хорошего. Решение Верховных Жрецов, скорее всего, было неоднозначным и малоприятным. Все братья, да и лилиту тоже, с отчаянием ждали Совета. Кого-то пугала серьезность с которой Владыка отнесся к появлению одного единственного человека из непонятной организации на нашей территории с неизученными способностями, а кто-то не до конца понимая степень угрозы, все же предчувствовал неминуемые перемены и в большей степени тревожился об этом. В любом случае напряглись все. Особенно лилиту. Пожалуй, только Сабрина по свойственному ей обыкновению упрямилась в своих заблуждениях и перечила Шаркаруну.
- Но я не почувствовала от него абсолютно никакой угрозы! - настаивала она, надувая капризно губы. В редких случаях она забывалась настолько. Ее упрямству предела не было, подчас даже признавая свою неправоту она стояла на своем твердо и сдавалась демонстративно , оставляя за собой право на свое собственное мнение, при этом ни чувства субординации, ни самосохранения, наконец ,не могли ее остановить. Ей было абсолютно безразлично какие она переходит границы , если ее уже так далеко понесло.
Шаркарун со всего размаха обрушил сильный кулак на стоящую рядом статую, которая по обыкновению служила одновременно канделябром и идолом поклонения. Как у большинства людей с ограниченными возможностями сила физическая у него весьма ощутимая. Изящная статуэтка , изображающая тело великой Матери закачалась и едва не рухнула плашмя. Мы сейчас находились в одной из особых зал , так сказать дополнительных пещер для нужд Культа. Ее использовали для ритуалов поклонения. Полагаю, именно здесь жрецы занимались самоистязанием и содомией. Я просто кожей ощущала экстаз от сильных эмоциональных переживаний.
- Как Ты смеешь судить обо всем , полагаясь на выводы собственных куриных мозгов? Ты позволяешь себе сомневаться в моем слове!? Не забывайся Шафран! Ты полудемон и Тебе даны от природы способности лилиту, но не знания Великой Матери нашей, которые открываются лишь ее супругам. Ты рождена, чтобы питаться и питать ее. Остальное моя забота. Если я сказал, что этот человек опасен для Вас, то так оно и есть. Как ты не понимаешь : ты не будешь испытывать Голода, если он этого не захочет. Он управляет Голодом и может, как вызвать его в Тебе, так и заставить не желать ничего и никого на свете.
По лицу Сабрины я прочитала сразу две мысли: первая - она все еще ни капли не прониклась верой к словам Шаркаруна, вторая - предчувствие, что если она все же продолжит упорствовать, он вобьет эту веру в нее кулаками. Сабрина была сейчас очень близка к тому, чтобы навлечь на себя большие неприятности , но порой даже этим ее крайне трудно по-настоящему напугать. Однако до некоторой степени она действительно струсила. Я же испытала маленькое приятное чувство злорадства от мысли" что хоть кто-то наконец, поставил ее на место". но поймав себя на подобных эмоциях тут же ощутила укол вины. В принципе, я знала. что ей ничто не угрожает. В отличие от нее Шаркарун преисполнен самообладания и значит, он сдержится. Может быть Владыка и не смог увидеть страха на лице его подопечной,но интуиция у него была удивительной, он конечно же его почуял. А стало быть. воспитательный момент свершился. Однако он решил забить гвоздь в крышку гроба ее самоуверенности, так, на всякий случай:
- Еще хоть раз Ты, Шафран. позволишь себе ставить под сомнения мои приказы и следовательно мой авторитет, я заставлю Тебя питать голод на "скотном дворе" во славу Матери Нашей. Посмотрим тогда как долго сможет выдержать Твой разум и насколько выносливо Твое тело.
По мне так вот это было уже слишком. И. хотя я была сейчас уверена, что Шаркарун только пытается напугать Сабрину. мне самой стало не по себе от мысли, что подобная участь для лилиту может быть возможна.
