Так вышло , что знакома с Генри я была давно. Мы учились в одной школе. Еще в ту пору , когда моя семья только еще подумывала отправиться в Россию, поближе к ее столице я жила в городе Кустанае. Здесь я отучилась всю начальную школу: - с первый по пятый класс , а также шестой и седьмой - начало подросткового максимализма и пубертата. Последние пару лет мы просидели с ней за одной партой. В детстве я была робкой , молчаливой и замкнутой . Дать отпор не способна была вовсе. А Генри как настоящая пацанка, имеющая склонности к самоутверждению и хулиганским выходкам именно меня выбрала объектом издевательств. Ничего такого ужасного она со мной не сделала. Вся ее травля заключалась в мелких пакостях, таких как испорченные тайком тетради, подножках и насмешках. но даже это невероятно задевало мою гордость и надо сказать ей удалось превратить мое детство в кошмар о котором вспоминать не хочется.
В Балхаш Генри переехала задолго до моего в нем появления. Увидев ее на первой же церемонии я очень удивилась , а в последствии испытала греющее душу злорадство узнав, что эта принципиальная в отношениях с парнями "пацанка" узнала влияние голода в ранней юности. Теперь это была не девочка, с мальчишескими манерами, а сестра Ардалия. Такая же страдающая от голодав раз в несколько месяцев несчастная, отдающаяся незнакомцу ради временного покоя и продолжения существования во сне Нашей великой Матери. Наше общее трудное детство осталось далеко в прошлом. Но мы все равно предпочитали делать вид . что его никогда не было . а мы никогда прежде не встречались.
Герни единственная из сестер , жила прямо в Обители. Так ей было удобно. До того как я поселилась рядом мне были не знакомы ни ее привычки, ни насколько она изменилась с тех пор как мы были детьми. Я помнила ее забиякой в черной школьной форме и стрижкой под мальчика, а теперь это была женщина с грустными глазами. черными и блестящими. одетая в черную куртку пол которой она не могла скрыть , как не старалась стройную фигуру, тонкую талию и небольшую но вполне округлую упругую грудь. Я догадывалась и раньше. что Генри не считает себя красивой и делает вид , что ей абсолютно плевать на это. Но с годами это отторжение своей женственности приобрело какую-то ожесточенную болезненную форму. Это проявлялось в стремлении все делать не так как другие, заявить себя бунтарски и своеобразно. Она не желала жить как все, притворяться обычным человеком, даже снимать квартиру в городе, хотя с деньгами Культа вполне могла себе это позволить. Накопленные сбережения она потратила на покупку новенького " хендая". который всегда содержала в наилучшей форме и порой отправлялась в путешествия на Урал или на Каспий, а то и дальше. Ей нравилось не иметь якоря. ночевать в разных гостиницах, обедать в разных кафешках , менять пейзажи за окном и не привыкая к местности, снова теряться в чужих улицах, двигаясь по навигатору. В те дни когда ей это надоедало . она жила в Обители.
Мы были единственными женщинами в этих пещерах, не считая вечно созерцающую сны Великую Мать, где пообщаться можно было разве что с телевизором, который улавливал здесь всего три канала и то не всегда. Не удивительно , что нас потянуло друг к другу. поначалу мы просто сталкивались в коридорах, залах и на кухне, перебрасываясь парой фраз. Потом она согласилась выполнять мои скромные просьбы, потому что в отличии от меня, свободно поднималась на верх, а мои лучшие друзья визитами меня не баловали. В конце концов мы нашли общее занятие по вечерам, запасаясь дорогим алкоголем Шаркаруна из его погребков , мы беседовали до поздней ночи приговаривая одну бутылку за другой. а кто еще может быть угоднее в такой скучной местности кроме собеседника, только собутыльник.
Так мы и допились однажды до откровенного разговора. Тогда - то я и припомнила ей все те унижения, которым подверглась от нее в детстве. В ответ она без тени раскаяния покачала головой и посмотрела куда-то вдаль невидящим взором. Мне это было совсем не понятно. Какие же эмоции могли вызвать у нее воспоминания о безмятежном детстве. По мне так каким бы трудным не были эти годы, без Голода , мы все оставались счастливыми в своем неведении.
- Отчасти, я тебе завидовала - призналась Генри. - Ты была сама по себе. Никому не старалась нравиться. ни с кем не пыталась сдружиться . Казалось , Тебе хорошо в своем собственном мире и плевать как это выглядит со стороны.
Я вынуждена была признаться , что так и было. хотя я немало наслушалась от других детей обидных слов за все это.
