Сегодня эта роль досталась Ияру. Ияр достаточно молод, однако в Культе он совсем не случайно. Я знаю его много лет. Он мой лучший друг. Был им задолго до прихода в Обитель. и остается им по сей день. Мы познакомились много лет назад. Ему тогда было только двадцать три года. Казалось бы – вся жизнь впереди. Он никогда не вызывал у меня никаких чувств , разве что тревожил материнский инстинкт. Хотя по моим собственным меркам он один из самых красивых мужчин на свете. Однако мой голод на него никогда не реагировал.
Молодой, горячий и необузданный, как неприрученный звереныш; он возбуждал во мне любопытство, и я непременно взяла бы его «за горло и вывернула наизнанку». Вот только голод его не хотел. Выражение «взять за горло» для лилиту не пустые слова. Когда мы начинает насыщаться энергией жертвы, то на метафизическом уровне видим и ощущаем энергетическую трубку на ее горле. В нее можно вцепиться зубами и черпать поток Силы из нее как из горлышка сосуда ,обливаясь и захлебываясь жадной Силой. Через это «метафизическое горло» мы можем выпить жертву досуха. Тогда жертва очнется не скоро , будет слабой и истощенной. Но память они , к сожалению теряют не всегда. Поэтому лилиту предпочитают «охотиться» подальше от города , в котором ее могут знать под личиной обычного человека. Не каждого мы можем подпустить к себе так близко . как захочется и потому отчасти мы с Ияром смогли стать настоящими друзьями.
Тогда он еще не был Ияром. В прошлой жизни он был просто Иваном. Иван был нагл и самоуверен, в достаточной мере эгоистичен и этим - то мне и понравился. За него я могла не опасаться. Потом я узнала его трагическую историю. Отец Ивана погиб в одной из разборок « палачей».даже не являясь членом банды, а мать не пережив его смерти , надела на шею петлю. Все это , конечно сказалось на его психике и мировоззрении, но во многом всеми перипетиями своих поисков места в жизни он обязан опыту первой любви. Та девушка превратила Ивана в законченного философа, и мы могли сутками висеть на телефоне, обсуждая жизни на других планетах, современные религии, спорить или наоборот сходиться во мнениях и при этом не уставали от таких бесед и дуг от друга. А еще он был заядлым меломаном и учил меня понимать разную музыку. Я же в ней почти не разбиралась, в отличии от живописи, ведь мой земной отец был художником. Иван был парадоксально молод, но из всех лежащих перед ним бесконечной равниной возможностей он выбрал не ту. Ему было всего лишь шестнадцать, когда Иван стал членом группировки « палачей». Он прошел через то, через что не следует проходить ни коем случае травмированному подростку, но случилось так, как случилось. Жестокости и насилия, крови и грязи Иван нахлебался сполна. А потом он выпросил себе место среди Жрецов Культа. Музыка осталась в прошлом. Друзья детства тоже. Среди своих вещей и воспоминаний Иван хранит старое видео заснятое детьми во дворе: игра в футбол. Там юный Иван беззаботный парнишка, бежит по полю за мячом, а челка взметается ввысь. У меня тоже есть эта запись, и я храню ее ради Ивана. От той прежней жизни вне Культа у него осталась только я.
В тот момент . когда он впервые попал на Совет , он уже знал меня достаточно давно, но увидев среди лилилту не подал даже вида, что мы знакомы. С тех пор у нас появилась общая тайна, и сосуществовать друг с другом в дружеских отношениях стало еще проще, хотя в целом это на нее никак не повлияло.
Иван всегда знал как для меня невыносим голод; знал, что я чувствую себя использованной собственной природой и, что я ненавижу предаваться сексуальным развлечениям с кем попало, без которых лилиту не добраться до «метафизического горла» жертвы. Я же знала, что ему претит все, чем приходилось заниматься в группе «палачей». Я не желала ему той участи, что он избрал в качестве жреца Культа, но понимала , что все насилие . к которому ему приходиться прибегать в конце концов может привести его у суициду, как и его мать, а в психбольнице ему побывать уже случалось. Когда он стал Ияром я смирилась . Судьба сама выбирает нам Путь и хорошо, если есть выбор. У Ивана выбор был, и он сделал его добровольно. У меня же выбора не было.
