Это его обескуражило. Он отступил на пару шагов. Иссохшие длинные ноги едва шевелились, казалось с трудом удерживающие ношу, но не мертвого тела в котором уже давно не осталось веса, а усталость и обреченность давно живущего на свете существа. И снова меня удивило это. Чью-то иную суть удерживало в плену бессмысленного гнева тело Игната. Я стряхнула с себя тяжесть вожделения. Не до конца. Голод никогда не уходит просто так, не насытившись, он как зверь, лишившийся всех воздействий на слух и обоняние замер в нерешительности. Он был дезориентирован. Жертву он не чуял. В существе , которое будоражило наши инстинкты сохранившим остатки вожделенного запаха жил кто-то другой. Его личность не имела ничего питательного для нас. Оно было бесстрастным и само пожирало страх и ненависть Игната, давно мертвого тела и уцелевшие остатки личности, его темноту.Я облизнула пересохшие губы. Жар при этом спал еще на пару делений, и произнесла хриплым голосом:
- Как же это возможно?
- Была разборка. В ней положили пятерых молодых ребят прямо на месте. В Игната стреляли через стекло автомобиля. Пуля задела жизненно важные органы, и жизнь вытекала из него стремительно вместе с кровью. «Скорая» на этот раз приехать не успела бы. Он все равно бы умер.Вот тут его и нашел Дьявол –искуситель. Молодое крепкое тело обещало себбити служить долго, намного дольше, чем все предыдущие, несмотря на то, что древняя душа,подселенная в это тело, заставляет его стареть в несколько раз быстрее. Он предложил Игнату бессмертие и еще кое-что.
Орденоносец поднялся на крышу по той же лестнице , что и я. Я была рада его видеть. Ни сам Игнат, ни его вторая личность не удостоили меня ответом, и потому он взял на себя этот труд преподнести мне эту чудесную историю лично. Как только я обернулась на звук его голоса меня охватило дикое неистовство, затрепыхавшееся в теле волнением , напоминающим махаона сбивающего с крыльев пыльцу в силках моего тела. Голод вдруг засахарился в этом чувстве, как пускающая на сковороду липкий сок карамелизированная слива. Одет он был также как в то холодное утро, когда банда его сотоварищей поймала меня на улице, возле мусорных баков. Кожаный плащ обнимал тело, облеплял мускулы. Но округлый голый живот подрагивал над ремнем , слегка свешиваясь с него. Он вроде бы похудел с той последней нашей встречи на празднике Воскресшего Бога. Но не до идеала, конечно. Поэтому подъем дался ему не просто ,и дышал он определенно часто, а каштановые локоны растрепались слегка.Но все равно он был хорош до умопомрачения. Он был тем самым родным человеком, по которому я скучала и мысленно я отметила, что вот так по-настоящему я скучала лишь только по сыну, оставленному где-то в России. Вот она , еще одна причина выжить и остаться свободной сегодня!
- Себбити умеет читать душу как раскрытую книгу. Путать сознание и искажать истину – продолжал между тем он говорить.
Я посмотрела на Игната. До этого момента я не обращала внимания на глубокую мудрость этих глаз. Не заметила я и скрывающееся в уголках и этих глаз коварство, так несвойственное человеку возраста моего старого знакомого. Неудивительно, что он так легко его обманул и присвоил себе его тело.
- Он предложил ему то, что мог предложить только он один. Стать сильнее и могущественнее той женщины, которая оказалась демоном и так унизила Игната. Он обещал, что вместе они с тобой поквитаются.Бессмертие достаточно долгий срок, чтобы наилучшим способом осуществить задуманное. – продолжал рассказ орденоносец.
А я все смотрела на то существо ,в которое превратился парень когда-то недолюбливавший меня в силу скверного характера. Сколько с тех пор прошло лет? Двадцать или двадцать пять. Были бы мы оба людьми, встретившись сегодня посмеялись бы ,наверно, над нашей детской враждой. Возможно, дожив до сорока лет, Игнат, поднабравшийся жизненного опыта был бы снисходительней и простил бы мне стервозный эгоцентризм девчонки, которая мечтала, чтобы мир крутился вокруг нее. Быть может к этому времени он был бы уже не раз женат и разведен, наточил бы клыки на отношениях с противоположным полом, которые начинаются и заканчиваются одинаково, а может быть, даже порадовался в душе тому, что я постарела. А я, скорее всего, с высоты прожитых лет не вспоминала бы его грубости и всех тех причин, по которым поступила с ним жестоко. Но мы людьми не были. Я не просто взяла реванш над зарвавшимся парнишкой, я напитала им свой голод , использовала против него чары «морока», чтобы впоследствии избежать его домогательств. Я унизила его. Но я и хотела его уничтожить, растоптать , задеть его самолюбие тогда, как желала этого всегда потом, со всеми мужчинами, которых выбирал голод. А он был слишком молод, в ту ночь, когда отдал за бессмертие и жажду мести все, что могло просто перестать существовать. Ему было рано умирать. Но целью своей новой жизни в облике демона он избрал превосходство над другим демоном. Надо мной.
