– А вы Чарльз Ковак. Мы посылали вам поздравительные открытки, но нам хотелось встретиться с вами, и мы никак не могли понять… – В голосе Миранды послышались шаловливые нотки. – Теперь я понимаю почему!
Чарльз опустил руку на плечо Миранды и сказал:
– Проходите. И как следует познакомьтесь с Эми. Давайте пообедаем. Вы переночуете у нас?
Миранда позволила ему провести себя в огромную комнату, походившую на музей. Ее усадили в кресло, которое своими размерами вполне могло сравниться с софой, опустили на колени ребенка.
Какое-то мгновение Миранда просто не знала, что делать. Она не смела признаться даже мысленно, что этот крошечный ребенок – дочь Питера. У Питера была совсем другая дочка… Миранда уничтожила дочь Питера… Мэг вернула ему ее. Обо всем этом можно подумать и позже. А сейчас она обхватила рукой крохотную спинку и заглянула в подернутые дымкой глазки, которые скоро станут темно-карими. Потом сказала:
– Какая чудесная. И в этом малюсеньком личике угадываетесь вы оба.
Крошка блаженно улыбнулась и что-то проворковала высоким голоском.
– Это ее лунная песенка. – Мэг впервые заговорила после появления Эми. – Когда я ждала ее, я писала пронизанный лунным светом рассказ, и, похоже, лучи его расплескались.
Чарльз заметил:
– К тому же это значит, что она проголодалась. Можно, я пойду на кухню и покормлю ее, пока вы с Мирандой обсудите все новости?
Миранда взяла ребенка на руки и поднялась.
– Мы все вместе пойдем на кухню. – Она отважилась улыбнуться Мэг. – Мне бы хотелось выпить чашку чая, дорогая.
Если она надеялась, что кухня окажется менее отталкивающей, чем гостиная, она должна была бы разочароваться. Кухня скорее напоминала лабораторию; ее нестерпимая белизна резала глаза. Даже устроенная в правом углу столовая – полированное палисандровое дерево – казалась все же ужасающе строгой и чопорной. Но еще хуже было наблюдать, как Чарльз Ковак устраивает у себя на коленях ребенка – умело, со знанием дела, отлично зная, что это не его ребенок, – и принимается его кормить. Миранда почувствовала, как это раздражает ее. У него нет права… нет права на Мэг, и нет права на малышку.
Мэг, казалось, отлично усвоила свою роль. Она разлила чай и произнесла извиняющимся голосом:
– Теперь вы понимаете, почему я уехала. Артемия наполовину принадлежала матери Чарльза, Еве, и это настоящий рай. Тебе непременно там понравится.
– Сомневаюсь. С меня довольно тихой стоячей воды, Мэг. Я снова хочу начать работать.
– Ну… это прекрасно. – Она пододвинула костяную китайскую чашечку с блюдцем, с сомнением взирая на Миранду. – Но детям будет хорошо на этом острове. Может быть… может, они могли бы отправиться с нами на Пасху, сестренка?
– А ты возвращаешься туда?
– Да. Буду ездить так часто, как только получится, до школьных занятий Эми. Ну а потом на каникулах.
– Ясно. – Миранда отпила чаю. – Но тебе не нужно больше убегать, Мэг. То есть я хочу сказать…
Чарльз, казалось, был совершенно поглощен очередной ложкой протертого яблока. Мэг заметила:
– Это не было бегством, дорогая моя. Эми там родилась. И там живет ее бабушка! – Она засмеялась, увидев выражение лица Миранды, и приступила к повествованию об Эми Смизерс, чье имя то и дело мелькало в тех нескольких письмах, что Мэг послала к ним домой. По письмам выходило так, будто старая дева совершенно слилась в своей жизни с природой и едва ли не впала в слабоумие.
Но Мэг заявила:
– Она жутко талантливая. Слушай, я дам тебе сигнальный экземпляр «Каменного сада», пусть Кэти прочтет Себастьяну, и, если их заинтересует, они смогут отправиться с нами на Пасху. Что ты скажешь? – Она запоздало повернулась к мужу. – Ведь это будет хорошо, а, Чарльз?
Миранду покоробило, что сестра спрашивает разрешения у этого чужака, но она послала Чарльзу ослепительную улыбку.
– Спасибо, Чарльз. Но кто его знает, как на это отреагируют мои дети. Мало сказать, что они непредсказуемы… Но все же спасибо тебе за приглашение, это так мило. Особенно когда не знаешь моих детей!
– Вы все – семья Мэг, – просто сказал он.
Она приняла это как намек и принялась рассказывать Мэг о детях. О растущих мечтах Кэти о театре, о возможности для Алекса получить стипендию в Труро, о мягком характере Себастьяна. Мэг допила чай и занялась обедом. Запеканка с рисом и мясом – «изделие Магды», загадочно сообщила Мэг, – и овощи, и фруктовый салат, и какие-то странные на вид сыры. Все это показалось Миранде изысканно-вкусным, но каким-то чужим, иностранным. Она со страхом подумала, какую же цену Мэг пришлось заплатить за положение респектабельной замужней женщины? Естественно, пришлось отдать дочурку: Чарльз выкупал ее и уложил в кроватку; до них долетело колыбельное мурлыканье, что-то вроде очередной «лунной песенки» Эми.
Миранда наблюдала, как Мэг складывает посуду в посудомоечную машину, и чувствовала, как в ней нарастает глухой протест.
– Мне бы хотелось, чтобы ты сама ухаживала за малышкой, Мэг. Жаль, что ты не сообщила мне, что была больна.
Но Мэг спокойно отозвалась: