Не стала и тогда, когда Митчи приказала ей собираться в дорогу. Свои вещи Митчи собрала без посторонней помощи. Она не могла больше выносить личную сиделку Петтигрю. Не потому, что Петтигрю была неумехой. Просто Митчи предпочитала обходиться сама.
— Мы все уезжаем? — спросила Наоми.
— Нет. Только мы с тобой. Переезжаем в лучшие квартиры. Немного недемократично по отношению к другим девушкам. Но ничего — переживут.
Через час, спустившись по угрюмым казенным лестницам Приюта для падших женщин, они обнаружили, что их ждет огромный белый лимузин с черной отделкой «Виттесс Фаэтон» — явление на этой захудалой улице не менее ошеломительное, чем сошествие колесницы Ильи Пророка. Мышиного цвета форма и серая шляпа Наоми как нельзя лучше подходили к подобного рода транспортному средству.
В противном случае ей пришлось бы заняться поиском стильной одежды, для чего у нее не было ни средств, ни навыков.
Средних лет шофер в форменной кепке, куртке и гетрах остановился и открыл перед ними заднюю дверь. Он назвался Карлингом. Устроившись на сиденье с великолепной обивкой, они проехали через центр Лондона и Гайд-парк, где разъезжали верховые и прогуливались няни с детьми, до отеля «Дорчестер», где для них были забронированы номера, даже не осмотрев их, они оставили багаж и вернулись к огромному авто. Затем лимузин двинулся мимо магазинов Найтсбриджа и Мейфэр, тамошние таунхаусы показались Наоми неуместными и в то же время замечательными, будто строения с другой планеты, рассчитанные на иную расу.
— Ну вот, — сказала Митчи, — теперь мы действительно готовы вращаться в лондонском свете.
Когда «Фаэтон» стал притормаживать, Митчи сказала:
— Мы встретимся здесь с умницей леди Тарлтон и ее мужем, законченным ослом, виконтом Тарлтоном. Он какое-то время был генерал-губернатором Австралии, пока не опостылел премьер-министру. Надеюсь, с тобой все в порядке? Я припасла это в качестве сюрприза.
Дом, к которому они подъехали, был высокий и выкрашенный в веселый кремовый цвет. Шофер распахнул перед ними дверь машины, они поднялись по ступеням, и их встретил — ну, кто же еще? — разумеется, привратник в ливрее. Жестом пригласил их войти в большой круглый вестибюль, увенчанный сияющим куполом с золоченой лепниной. Наоми он показался чем-то вроде театральной декорации. И, разумеется, жилым помещением не служил.
Слуга, больше похожий на нарядившегося в ливрею герцога, взяв пригласительные билеты, указал на большую комнату прямо за вестибюлем. У двустворчатых дверей стоял еще один слуга в ливрее, а рядом с ним — настоящая красавица: статная, затянутая в муслин пышногрудая женщина, с перехваченными на затылке лентой каштановыми волосами и — в отличие от других прибывавших женщин, включая Наоми и Митчи, — без перчаток в руках. Худощавый, чуть пониже ее ростом мужчина с рыжими усами стоял по другую сторону от нее. Костюм сидел на нем как влитой, словно вторая кожа. И хотя его отличала особая, какая-то мальчишеская красота, глаза его были лишены всякого выражения. Слуга в ливрее, тихонько осведомившись у Митчи и Наоми, как их зовут, сообщил что-то шепотом джентльмену и улыбающейся роскошной леди, мол, эти гостьи — мисс Мэрион Митчи и мисс Наоми Дьюренс.
— О! — воскликнула леди с чуточку небезупречной прической. — Мэрион мне представлять не нужно. Мэрион я знаю. Бобби, ты ее помнишь? По Мельбурну?
— О да, — проговорил лорд Тарлтон, совершенно не помнивший Митчи.
Его жена с сестринской страстностью поцеловала старшую сестру Митчи в щеку.
— Моя чемпионка из глухомани! — сказала леди Тарлтон. — Входи, Мэрион, входи со своей подругой. Угощайтесь, чем пожелаете, а я скоро подойду, и тогда поговорим по душам.
Лорд Тарлтон, вложив руку Наоми в свою одетую в перчатку ладонь, совершенно бесстрастным тоном изрек:
— Располагайтесь!
Леди Тарлтон пожала ее руку куда энергичнее.
— Я так рада, что вы здесь, в воюющей Британии, — сказала она.
В комнате собралось множество мужчин и женщин, в основном средних лет, выглядевших весьма импозантно, часть мужчин щеголяли красными генеральскими нашивками. Подошел официант с подносом и осведомился, что они желают выпить. Старшая сестра Митчи спросила сухой херес, а Наоми то же самое — понадеявшись на вкус старшей сестры. Никто не подошел перекинуться с ними словом, и они отошли к окну в толстой стене, Митчи с облегчением уселась на стоящий рядом стул с позолоченной спинкой. Гомон голосов в гостиной напоминал курятник, обитатели которого из-за чего-то всполошились. Естественно, Наоми поинтересовалась у Митчи, каким невероятным образом женщина ее социального положения сумела подружиться с настоящей леди или, как ее представили, виконтессой Тарлтон.
