Вера продолжает болтать о ерунде, иногда мы прерываемся на прослушивание модных треков, и я потихоньку начинаю напевать мелодии время от времени. Вскоре мы приезжаем в коттеджный посёлок. Дом Веры стоит поближе к лесу, даже из машины по длине забора я определяю, что участок достаточно большой. Ворота раскрываются, и мы въезжаем внутрь. Точно. Он огромный!
- Не люблю город, - замечает она, а потом поправляет саму себя: - То есть люблю, но не жить в нём. Бывать, да. Ходить куда-то. Встречаться с подругами. А жить – нет уж, увольте. Выберешься сама или помочь?
Она легко перескакивает с одной темы на другую, и с ней нет надобности заполнять пустоту. Мне даже удивительно, что она так тепло ко мне относится. Сначала мне казалось, это потому, что Сева её попросил, но сейчас понимаю, что она сама по себе такая. Открытая, что ли.
Мне интересно, где Регина с Ульяшей, потому что машину своего водителя я сразу примечаю. Хочется побыстрее добраться до дочери, потребность постоянно находиться с ней рядом лишь усиливается с каждым днём.
Самостоятельно выхожу из машины и, прихрамывая, делаю пару шагов, а потом буквально и фактически земля уплывает из-под ног.
Эмоции брызжут вместе со слезами, которые не могу контролировать.
- Макарик? – не верю ни глазам, ни рукам, которые обнимают худенькие плечи брата, который на полном ходу врезается в меня.
Откуда он выскочил, я даже не успела понять.
Мы не виделись практически год, и я замечаю, как он вытянулся и окреп. Потому что прижимает он меня к себе довольно крепко. Улыбаюсь сквозь слёзы.
- Арина, не реви, - тянет он.
- А мама где?
- С Ульянкой нянькается. А я, честно говоря, не знаю, как к ней прикоснуться и не сломать. Мать усадила меня на диван, а мелкую твою мне на колени положила. Я её на руках держал, она даже не хныкала. Представляешь?
- Представляю, представляю, Макарик, - притягиваю брата, пряча лицо и эмоции, целую в светлую макушку и глажу по отросшим волосам.
- Стричься-то будем?
- Ой, и ты туда же, - недовольно тянет он.
- Так оброс!
- Мне нормально. Давай про что-нибудь другое поговорим, а?
- Обязательно поговорим. Обязательно!
Вера, проходя мимо, трогает меня за плечо. Вижу её улыбку и на лице, и в глазах, а в груди разливается тепло и благодарность. Ещё недавно я злилась на Севу, что он запрещает мне общаться с родными, а теперь он привёз их сюда. Это всё-таки траты и время. Хотя не сам же он этим занимался? Просто дал указание, и их доставили куда надо.
Не разрывая объятий, мы с братом, пошатываясь и спотыкаясь, идём в дом. Он реально огромный. Сложен из массивного бруса, стоит, наверняка, целое состояние. Внутри всё также впечатляет. Просторная гостиная занимает практически весь первый этаж. Там по дивану ползает Ульяна, а мама корректирует её маршрут. Светловолосый семилетний парень, по всему - сын Веры, про которого она рассказывала, подскакивает при нашем появлении.
Я не знаю, кого бросаться обнимать первым: Ульяшку или маму. Но последняя решает проблему выбора: подхватывает внучку на руки и идёт ко мне.
Сама не своя от переизбытка чувств, я начинаю плакать.
- Ариш, ну что ты, что ты… - неловко пытается успокоить мама, гладя меня по спине.
А мне и плохо, и хорошо одновременно. Хорошо, потому что мы, наконец, увиделись. Плохо от того, что не было возможности сделать это раньше. Столько всего произошло за последнее время, что впервые возникает мысль, что я не понимаю, как вынесла всё это.
Когда долгое время жил в напряжении, очень сложно отпустить его. Состояние становится привычным. А теперь будто чего-то не хватает. Пустота, образовавшаяся на его месте, заполняется эмоциями, а эмоции выливаются в слёзы.
Вот и всё, что происходит, я просто реву. И никак не могу остановиться. Так что успокаивать меня приходится всем присутствующим. Даже Верин кот – какой-то белоснежный породистый красавец, приходит ко мне и устраивается под боком, когда я, наконец, оказываюсь на диване с дочкой на коленях.
Мама подсовывает мне липовый чай с мятой и бормочет:
- Сейчас наговоримся. Болтать будем до поздней ночи. Не плачь, доча. Всё хорошо. Главное, что все живы и здоровы. Всеволод сказал, что тебе уже лучше. Да мы в гости-то и не надеялись, он сам предложил, - выдаёт она ответ на мой незаданный вопрос.
Я лишь киваю, как болванчик, согреваясь от тепла родных, Ульяниной возни и урчания разошедшегося в своей лечебной миссии кота.
Самое страшное – потухнуть изнутри. Ещё недавно мне казалось, именно это со мной и произошло. Но нет, жизненная сила и внутренний огонь разгораются с по новой. Эту искру не прогнать до конца. Она или есть, или нет. Моя – готова пылать, как раньше.
Зарываюсь носом в волосики дочери и вдыхаю сладкий, самый лучший на свете запах. Нет ничего прекраснее, чем аромат своего ребёнка. И ничего роднее. Он лечит от всех болезней, но в первую очередь – душу.
Вера тихонько зовёт меня, с улыбкой интересуется, буду ли я ужинать.
- Эм-м-м…
Это то, на что меня хватает. Про голод я даже не думаю.
- Понятно, значит будешь.
Все смеются, и я улыбаюсь, чувствуя себя слегка неуютно в центре внимания.
