Про эту самую Асю у меня практически нет информации, возможно, я зря не рыл в том направлении. Мне казалось, что владелец квартиры, которого так аккуратно убрали в огне, был основным фигурантом. Нет тела, нет дела. Тупик. И на девушку, спящую за кухонным столом, я совсем не обратил внимания.
Что ж… придётся ещё немного напрячь своих ребят. Возможно, ещё чего интересного нароют. И про фирмы, где подрабатывала Арина, нужно больше информации.
И, возможно, про Арсения, который туда её сосватал.
Последнее мне совсем не нравится. Аж морщусь, провожу ладонью по лицу. Не хочется думать, что брат в чём-то может быть замешан. Вероятно, мне надо больше информации о круге его общения, расширившимся за последние полгода. Как раз когда Сеня начал активно вливаться в столичную жизнь.
День уже подходит к вечеру, когда вспоминаю, что собирался заехать домой к Рыбарям, побеседовать с Анной.
Та, ничуть не стесняясь обслуги и рабочих, перекладывающих плитку на дорожках в саду, дефилирует в полупрозрачном халате, попивая алкоголь из коктейльного бокала. А вечерний воздух достаточно свеж.
- Простудиться не боишься?
- Переживаешь? – приподнимает идеальную тёмную бровь и продолжает с иронией: – Ты та-а-ак заботлив.
Поднимаюсь за ней на веранду, уединённости которой добавляют шёлковые занавеси, слабо трепыхающиеся на вечернем вялом ветру. Анна плюхается в плетёное кресло и предлагает мне чаю.
- Или чего покрепче? – поднимает бокал, но я отрицательно мотаю головой.
- За рулём.
- М-м-м, понятно.
Отпивает свой дайкири и смотрит на меня с совсем не милой улыбочкой.
- Ну что, мириться пришёл?
- А мы ссорились?
Анна пожимает плечами. Она может быть ласковой кошечкой, а может быть, яростной тигрицей. Как ей захочется. И всегда говорит то, что думает. В какой-то мере, мне это даже импонирует. В отношениях наших нет лишних вальсов.
- Ну ты пропал.
- Я давал тебе время остыть.
Губы Анны растягиваются в ленивой улыбке.
- Я остыла, так что можем продолжить с того же, на чём остановились.
Когда сажусь на диван, Анна прытко перебирается ко мне под бок, закидывая ноги мне на колени. Кладу ладонь на её идеальную икру – ровный загар, бархатная кожа.
- Как у тебя дела? – сладко шепчет она, касаясь губами моей щеки.
Когда поворачиваюсь к ней, наши рты встречаются, но поцелуй выходит коротким и смазанным. У меня сейчас нет настроения, и Анна это улавливает, поэтому не строит из себя обиженную и оскорблённую. Мне это в ней всегда нравилось – умение отъехать вовремя и не давить. Она вообще хорошо чувствует мужчин, может, потому что росла без матери с отцом и старшим братом. Анна и сама порой прямолинейна по-мужски. Многих это качество отпугнуло бы, а мне, напротив, было понятно, кто она такая и чего от неё ожидать.
- Дела по плану.
- Серьёзно? – приподнимает бровь. – Тогда… что за девка у тебя живёт? Ещё и с ребёнком? Это тоже входило в твои планы?
Но всё-таки женское из женщины не вытравишь, как ни старайся. Даже годами сугубо мужского воспитания. Я усмехаюсь, и Анна отнюдь не сдержанно интересуется, что меня так развеселило.
- Иногда планы приходится корректировать.
- Тогда… а наша свадьба-то в твои планы ещё входит?
- Анна…
- Ты говорил с папой, я всё слышала.
То, что она слышала, не является тем, что ей хотелось бы слышать. Да, я рассматриваю такой вариант, как брак с ней, но это не окончательное решение. И лучше бы ей об этом было не знать.
- Я не нравлюсь твоему отцу.
- Сергеев перестань, - она недовольно отмахивается, потом вскакивает с дивана, чтобы подойти к столику и плеснуть мартини в пустой бокал. – Ты ведь знаешь, идеальнее меня не найти. Малахольная с тобой рядом и дня не выдержит, особенно под пристальным вниманием общественности, а я непробиваема. Знаешь ведь сам, - заканчивает примирительно, опускаясь обратно на диван. – Потом мы из одного круга и знаем, кто чего стоит.
Снова тянется к моим губам, но я кладу ладонь ей сзади на шею и сжимаю сильнее обычного, затем хватаю за волосы, фиксируя положение.
- Ты зачем ко мне заявилась?
Мне не нравится, что она назвала Арину малахольной. Васильева очень стойкая и сильная духом, просто внешне это не особо заметно. Плюс то, что Анна в принципе коснулась её в своём разговоре, меня неприятно кольнуло.
- Ты обычно не возражал.
- У нас же был уговор: без предупреждения не приходить. Личные границы, помнишь?
- Скука смертная твои границы!
Она выворачивается из моей хватки и, перекидывая ногу через мои бёдра, садится сверху. А я хватаю Анну за талию и возвращаю обратно. Её шёлковое одеяние распахивается, демонстрируя ещё больше загорелого тела, но меня ни капли не заводит.
Анна закатывает глаза и снова берёт в руки мартини.
- Ну что ты завёлся, мы почти родня, дядя Никита вон с твоей мамой зажигает.
Усмехаюсь, а Анна довольно улыбается. Видимо, на то и был расчёт, что фраза вызовет во мне нужную реакцию.
- Навряд ли они будут связывать себя узами брака.
- Почему нет?
