Я засыпаю, прислушиваясь к стуку его сердца, а утром просыпаюсь от его поцелуя. Глубокого, протяжного и требовательного, но на этом все заканчивается. Кир уже успел одеться. В его глазах нежелание уходить, но я понимаю, служба.
- Мне пора, - шепчет он. - Надо закрыть дело Нелюбина.
- Будь осторожен, - прошу его. Кир на мгновенье замирает, удивленно моргает и улыбается. Снова целует меня и уходит. Слышу как за ним хлопает дверь, и понимаю, что я осталась в его квартире наедине с Тосей и неуправляемым енотом.
Смеюсь, уткнувшись лицом в подушку. Сумасшедшая и самая счастливая на свете.
К обеду вся наша дружная компания собирается на кухне. Мы все вместе готовим ужин для папы, и в этот раз даже без апокалипсиса. А вечером я сажусь на диван, включаю канал с местными новостями, и тут же замираю, внимательно глядя на экран.
Виталия выводят из какого-то здания под белы руки. Его лицо серое, разбитое, маска величия окончательно сползла, обнажив жалкое, затравленное нутро. Диктор за кадром говорит что-то о возбуждении уголовного дела, о мошенничестве в особо крупных размерах, о задержании.
- Так ему, негодяю! - радостно смеётся Тося, тыча пальцем в телевизор. - Надо было ещё и в глаз дать!
Я не могу сдержать улыбки, глядя на ее торжество, но внутри все равно слегка напрягается, сжимается в холодный комочек за Кирилла, за нас.…
Мы с Тосей слышим, как проворачивается ключ в замочной скважине. Она первая срывается с дивана и мчит в прихожую. Я догоняю и застаю момент, когда Кир поднимает малышку на руки. Он заметно устал, но все равно улыбается нам обеим.
- Пап! Ты видел? Мы победили, - радуется Тося.
- Конечно победили. Разве могло быть иначе? У нас такая крутая команда, - он подкидывает ее на согнутом локте и спускает на пол. Тут же обнимает меня и выдыхает в губы: - Привет.
- Привет, - отвечаю ему. - Ужинать будешь?
- Обязательно буду. И десерт, - нагло заявляет он.
В кабинете прохладно, сквозь приоткрытое окно прорывается свежий ветер с улицы, но все равно пахнет кофе и усталостью. Дэн развалился на стуле, закинув ноги на стол, Матвей что-то лихорадочно строчит в телефоне.
- Ну что, Метелин, - Дэн лениво тянется за кружкой и отпивает свой кофе. - Твоему кролику пришили лапки? Нелюбину светит приличный срок. Дело-то громкое.
- Дело - бомба, - поправляю я, разминая затекшую шею. - Все улики, как на блюдечке. Следствие довольно, коллеги из параллельного ведомства тоже. Теперь только до суда довести. Но я думаю, уже не откупится
- Да куда там! - отмахивается Дэн. - Сядет, как миленький.
Матвей поднимает на меня взгляд, и в его глазах читается неподдельный интерес.
- А как там…. твоя похищенная невеста? Не жалеет, что сбежала с цыганским табором в лице одного оперуполномоченного?
Не могу сдержать широкой, глупой ухмылки. Она сама прорывается наружу.
- Все у нее хорошо. Даже очень.
Дэн понимающе хмыкает.
- Ну, слава богу. Осталось только дочку забрать. Скоро суд, а там уж и жизнь наладится.
- Наладится, - твердо говорю я, и впервые за долгое время эти слова не кажутся пустым звуком. - Спасибо, пацаны. За все.
Дэн просто кивает, а Матвей улыбается во весь рот.
- Должен будешь!
Дверь открывается и в кабинет входит Макс.
- Чего сидим? Работы мало? Так я добавлю.
- Достаточно нам, - усмехаюсь я. - Мне уже домой пора.
- Тебе удачи, а вы товарищи опера - арбайтен! - довольно скалится Макс.
Еду домой. Не на службу, не на задание, а домой и это слово теперь имеет новый смысл. В груди становится теплее, когда думаю об этом. Ощущение странное, непривычное. В горле стоит какой-то комок, не страх, а что-то вроде предвкушения.
Останавливаюсь у магазина, брожу между полками, сам не знаю зачем. Мой привычный продуктовый набор не подходит. Беру шоколадные яйца для Тоси, пакет орехов для Михи. Замираю перед стеллажом со сладостями. Что любит Полина? Не знаю, вдруг не угадаю? Беру немного всего: мармелад, зефир, дорогие трюфели, пару йогуртов. Разберемся.
Подъезжаю к дому и взгляд невольно падает на окна квартиры. Там горит свет и кипит жизнь. Там меня ждут. Подхватываю покупки и поднимаюсь. На всю площадку пахнет жареным мясом. За дверью отчетливо слышны голоса. Замираю и прислушиваюсь. Смех Полины и Тоси, возня енота. Сердце сжимается от чего-то острого и хорошего.
Открываю. Первой на меня несется Тося, как маленький торнадо.
- Пап! Мы тебя ждали. Полина говорит, что ты герой.
Поднимаю ее на руки, обнимаю. Полина стоит на пороге кухни в футболке, с половником в руке. Улыбается. Так просто и так по-домашнему, что у меня перехватывает дыхание.
- Герой-герой, - фыркаю я, отпуская Тосю. - Чем это так вкусно пахнет?
- Ужином, - улыбается Полина. - Иди мой руки.
За столом царит мир и покой. Мы никуда не спешим, просто наслаждаемся моментом. Тося вдруг вздыхает.
- Утром опять в детский дом.…
Кладу руку ей на голову.
- Осталось совсем чуть-чуть. После суда уже никто и никогда тебя от нас не заберет. Обещаю.
Она смотрит на меня с безграничным доверием, и я клянусь себе, что не подведу. Никогда.
