К шлагбауму уже спешил Карасев, за ним враскачку потряхивал бородою Ник Ник, так что Васька едва успел помотать туда-сюда скрипучую перекладину.
— Сочинил же какой-то умелец, — с досадой встретил подмогу Шарапов. — Облоум, перо ему в бок!
Втроем они приподняли конец перекладины еще на добрый метр с четвертью. Толстенная оглобля поперечины прогнулась и уже не скрипела, только потрескивала в сочленении. Но выше идти не пожелала, как ни тужились они под ней. Постояв с минуту в позе атлантов, трое заметно поостыли в усердии.
— Стоп! — скомандовал Карасев. — Нужна подпорка.
Все вышли из автобуса поразмяться. Вдоль обочины пылились сизоватые метелки полыни. За ними, на взгорке, тускло посвечивала листва кустарников.
— Девочки налево, мальчики направо! У нас так! — шумнул Шарапов, задав компании вольный настрой. С тем и разошлись кто куда.
Суковатую березовую рогатину приволок из леса Нестеров. На этот раз перекладину вновь приподняли до отказа и закрепили подпоркой. Конструкция получилась не ахти какая надежная — проехать под ней автобус смог бы едва-едва, впритирку к столбу. Но все же, если покрепче держать рогатину вчетвером…
Все с надеждой смотрели на шофера. Шофер с тоской взирал на хлипкое творение историков и кривил тонкие губы:
— Не-е. Мне за машину отвечать — не вам.
— У нас с Короткевичем был твердый уговор — до озера, — настаивал Карасев.
— Уговор уговором, а под эту шарагу я экспресс не подведу. Помну-поцарапаю машину — кто платить станет?.. Да и не положено на «Икарусе» по проселку. Это хоть у кого спросите…
— Отломить оглоблю — и все дела! — пробурчал Ник Ник, удостоясь недоуменного взгляда Карасева.
Ситуация не обещала никаких вариантов. Примитивность ее была оскорбительна для Карасева. Такие ли задачи приходилось решать, из таких ли положений выкручиваться. А тут — какая-то деревяшка поперек пути — и вся тщательно продуманная программа летит кувырком.
— Не пешком же нам идти, — строго сказал Карасев, на голову возвышаясь над ссутулившимся водителем. Ответа он так и не дождался.
— А что? — бодро воззвал Шарапов. — Какие наши годы! Неужто не дойдем?
— С котлом?
— С котлом! — убежденно ответил Шарапов. — За одну ручку берусь я. А облегчить содержимое — в два счета. Было бы подо что, — и он, выразительно подмигнув, оттопырил мизинец да большой палец в разные стороны.
— Только под уху, — остудил инициатора Карасев. — И давай не станем больше на эту тему.
— Даже сухонького нельзя?.. — изумился Шарапов. — Ну, консервация! Высшей пробы… Слушай, а кто ты такой? Начальник, да?
— Начальник, Саня. Хочешь на мое место?
— Не-е, уволь. С детства в рядовых-необученных… Хотя, конечно, как поглядеть… — вдруг расхотелось прибедняться Шарапову.
Готовясь к сбору, Карасев предполагал, что будут на нем не одни лишь воспоминания о днях быстролетной юности. Жизнь есть жизнь, и далеко не у каждого она сложилась так, как хотелось. Кто-то сможет сдержать в себе разочарования и горести, оберегая общий настрой, а кто-то и нет. Но все эти откровения должны начаться потом, когда они останутся одни, и даже еще позже, когда, охрипнув от песен, начнет распадаться и растекаться к ночи их сгуртовавшийся возле костра круг. Так было задумано Карасевым. И, силясь одолеть эту проклятую деревяшку и даже поздней, убеждая на редкость неуступчивого шофера, он все еще упрямо верил, что «Вис буслаби!» — все будет хорошо, как некогда напутствовали их с женой в медовый месяц друзья-латыши… Лишь настырное нетерпение Шарапова заставило его вспомнить один совет, имеющий прямое отношение к этой встрече.
В орготделе обкома партии, куда заглянул он месяц назад, всеведущий зав, без года пенсионер Алексей Леонтьевич, поинтересовался, когда состоится у них сбор однокурсников и приедет ли на него из Москвы Яковенко.
Карасев и сам очень рассчитывал пообщаться накоротке с другом и однокашником, ныне ответственным партийным работником. Но, судя по телефонному разговору, Яковенко едва ли удастся приехать на сбор: «Надо готовить вопрос, а людей летом — не тебе объяснять…»
— Ну, ну, — выслушав Карасева, задумчиво помял короткое, меченное рыболовным крючком ухо Алексей Леонтьевич. — Хорошая компания — друзья, товарищи… А не послать ли и тебя в командировку? По срочному делу.
— На это время?.. Исключено! — сказал Карасев, без разъяснений уловив подоплеку вопроса. Беспокоится зав о репутации нового секретаря. Как бы не поставил он себя в ложное положение на правах рядового участника встречи, где некуда уйти ни от сомнительных ситуаций, ни от острых вопросов и личных просьб. Уклониться от сбора однокурсников в родном городе? При всей годами нажитой осторожности, он никогда не простил бы себе подобного малодушия. Даже сейчас, вглядываясь в пыльную, ускользающую вдаль ленту проселка и представляя, каково будет им тащиться по солнцепеку со всем скарбом, Карасев лишь мысленно ругнул Шарапова за несдержанность и, обернувшись ко всем, сказал, что надо держать совет.
