Ага, хоть краешек завесы явственно приподнялся. Хуго воспользовался моей доверенностью и, разумеется, постоянно контролировал мои счета. Вот почему мадам Бутрю, бедолага, оказалась в таком затруднении. В не меньшем, чем Хуго, с его рукой, прижатой к бумажнику, как к щедрому сердцу.
– К несчастью, долг Хуго не из тех, которые можно выплатить, нацарапав пару слов на чеке. Не дергайтесь, старина. Мы спокойно дождемся возвращения Хуго и Ксавье.
Он поднял палец, прося слова, и это слово я ему предоставила.
– Доротея, всего один вопрос. Вы, случайно, не побывали у месье Альфиери, чтобы сообщить ему, что Поль и Хуго были знакомы?
– Нет, успокойтесь, Луи, он сам мне об этом сообщил. Он только не знал, что именно Хуго заставил тело Поля исчезнуть, – вот это я и довела до его сведения.
На вид не скажешь, что его это успокоило. Он лишь возгласил, что ему плохо, очень плохо, и в доказательство осел в легком обмороке, я так это поняла. После чего не произнес ни слова, а зная адвокатов, можно ручаться, что у него горло перехватило. Я же снова чувствовала себя в полной форме. Наверно, из-за «беретты».
Моим огромным преимуществом перед Линьером было умение просачиваться сквозь бегущее время, от мгновения к мгновению, без ожидания, без сожалений и надежд, оставаясь такой же безразличной, как оно само.
Не хочу хвастаться, но я олицетворяла олимпийское спокойствие по сравнению с Линьером, у которого сначала без всякой видимой причины задергалась нога. Потом он стал регулярно почесываться и постоянно менять позу, так и не найдя удобной. Прозвонил телефон, не дождавшись ответа, и я подумала, что Линьера сейчас хватит удар.
Когда дверь отворилась, я была готова, а вот он – напряжен до предела, и по его лицу я мгновенно поняла, кто вошел, когда он, не произнеся ни слова, ответил на вопрос Хуго:
– Ты давно ждешь, Луи?
Хуго увидел меня, увидел пушку, глянул на Линьера и покачал головой:
– Это что еще за спектакль, Доротея? Положи оружие, ты среди друзей.
– Где Ксавье?
– Понятия не имею. У него была назначена встреча. Он совсем большой мальчик. И свободный.
– Ха!
Очень быстро, словно пытаясь опередить пощечину, которую, как сам знал, заслужил, Линьер проговорил:
– Не слушай ее, она сумасшедшая. Она думает, что Поль жив. И сказала это Альфиери, а тот позвонил мне из гостиницы. Он хочет нас видеть.
Хуго не впал в панику, только лицо немного сморщилось.
– Доротея! Ты пошла к Альфиери. Но зачем? Я думал, ты мне доверяешь.
– Кончай шутить. Мне плевать на ваши байки. Я хочу видеть Поля. Вот и все.
– Поль мертв.
Он произнес слова раздельно, как будто это придавало им достоверности.
– Именно это я не могу ей вдолбить.
– Возвращайся к себе в гостиницу, Луи.
– Ну конечно. Ты что, меня за дуру держишь? Он останется здесь.
– Луи не все знает, и я бы предпочел, чтобы так оно и осталось.
– Что ж, у меня для тебя новость. Твои стены покосились и все в трещинах. У тебя нет выбора. Их надо как следует отчистить, иначе побелка не будет держаться. Давай, не трусь, у правды иногда дурной привкус, но, как все дурное, это проходит.
– Ты и не представляешь, как права, Доротея. Но для тебя, как и для меня, будет лучше, если Линьер вернется к себе в гостиницу. Клянусь, он отправится в постель, как пай-мальчик, и ни во что не будет вмешиваться.
– Очень жаль, но я тебе больше не доверяю.
– Что ж, сама захотела. Можно я налью себе выпить?
– Пожалуйста. У меня полно времени. Нет, мне не надо, благодарю.
Подойдя к столу, он поднял фотографию Ксавье и стал так пристально разглядывать, что я вырвала ее у него из рук.
Тогда он перевел глаза на меня, и взгляд его был непроницаем, глубок и серьезен.
Он медленно выпил, стоя очень близко от меня. Поставил стакан на стол. Подошел к креслу рядом с Берковье и пододвинул его ближе, поставив напротив меня. Уселся и спокойно объявил нам, что Поля убил он.
Правда оказалась проще пареной репы, и я поняла, что это наконец-то и есть правда, еще до того, как услышала все подтверждающие детали.
Мое псевдоубийство произошло именно так, как я представила его у Альфиери. По словам Хуго, Поль ничего не сказал ему о полученных деньгах. Он хотел исчезнуть, потому что над ним нависла опасность. Роман со мной был уже в прошлом. Хуго вначале возражал, но Поль перешел к угрозам. У него были возможности увлечь в своем падении и Хуго. В результате Хуго все-таки включился в игру, не веря до конца в успех.
Действительно, это было настоящее чудо, что их инсценировка сработала. В качестве данного чуда я позволила себе легкий протест:
– А я вас при этом совершенно не волновала?
