На что собачка, продолжая тянуть, подняла уши домиком и вытянулась в струнку наподобие легавой, да так и застыла. Бабушка озадаченно остановилась, подошла к ней, – поводок при этом провис, – и ласково спросила:
– Ну, чего?
Та огляделась по сторонам, пару раз для порядка гавкнула, шумно втянула воздух и, снова уставившись в одну точку, на чисто человеческом заговорила:
– А ты не видишь?
Ничуть не удивившись этому факту, бабушка присмотрелась внимательнее и заметила огонёк, тускло мерцающий из-под набрякшего снега. Они подошли поближе.
Ключ с драконьим глазом у основания – это светился он.
– М-м-м… – понимающе протянула бабушка, доставая его на свет божий вместе с разорванным ремешком. Она задрала голову, посмотрела на окно с матрасом, приколоченным по периметру чёрной от копоти рамы, затем на ключ и проговорила:
– Добро пожаловать домой.
Ключ словно отозвался: глаз вспыхнул, заиграл зрачком – больше, меньше, – погас, и веки его сомкнулись. Улыбаясь краешком рта, бабушка положила его в глубокий карман своего балахона и сказала, обращаясь к собачке:
– Пойдём. Грета нас, поди, уже заждалась.
Из-под капюшона её глаза засветились янтарным жёлтым, и зрачки на мгновение сузились, но быстро вернулись в норму.
Собачка подпрыгнула и лизнула старушку в нос.
Они продолжили путь и через несколько метров растаяли в воздухе, словно утренний туман под лучами восходящего солнца.