Вчера я залезла на гору и заблудилась. Нужно было найти спуск и успеть на оба автобуса. Часа три я сползала по пологой горе. Камни катились из-под ног, срывались и улетали вниз… и ковёр из сухих, опавших иголок был такой скользкий… Вода закончилась, немилосердно палило солнце, наполняя сей ад одуряющей смесью из можжевельника и кедровой коры, и не было никакой надежды, что там далеко внизу тропа, а не очередной утёс с прекрасным, но безысходным видом… А на воде белели тонкие лодочки, с которых, радостно гикая, ныряли люди.
Сразу смотришь на мир по-другому. Сливаешься с ним. Чувствуешь, куда наступать, и какое дерево даст свою кручёную от сурового выживания ветку или крепкий корень, выступающий из земли. Ползёшь, как паук, цепляясь за всё, что держит. Цикады стрекочут, а выхода нет, хоть плачь…
Глошка же, сучка кошачья, только поржала с меня. «Драконы умеют летать! Драконы умеют ползать!» И камень пульнула вниз. Он падал особенно долго.
И когда я увидела людей, – вдалеке и внизу, – то заорала от счастья! И тропа! Это была она! Настоящая, натоптанная, с отполированными камнями; и метки-квадратики, нарисованные жёлтой краской! Чуть не бросилась их целовать – так была рада этим жёлтым квадратикам, блин… и, на удивление, людям.
Дотащилась до трассы. Солнце было уже у верхушек гор. На первый автобус я опоздала, но поймала первую же машину, и водитель довёз бесплатно. И на второй я успела. Запрыгнула на подножку, проскочила в двери, и для меня там хватило места, и всё сложилось наилучшим, чудесным образом.
Это так похоже на творчество, на понимание – реальность в руках того, кто готов творить и играть. И кто-то незримый улыбается мне. Не наверху, а отовсюду. Он – в этом море. И в этом воздухе. И в этом водителе. И любви так много, что её целая бесконечность.
