Ромочке очень хотелось, чтобы Щенок наконец заснул. Тогда он и остальные смогут уйти на охоту. Наконец Щенок распластался ничком, вздохнул и положил подбородок на руки. Ромочка медленно встал. Щенок посмотрел на него и закрыл глаза. Собаки сверху наблюдали, как Ромочка строит из битого камня барьер, чтобы Щенок не перепрыгнул. Сам он, подтянувшись, пополз по туннелю и скоро очутился у выхода. Ему не терпелось глотнуть свежего воздуха, понежиться в лучах солнца, успеть обнюхать и осмотреть гору до темноты. Стая стояла у калитки, ведущей на улицу, и принюхивалась.
Ромочка обернулся и зарычал от ярости. Щенок преспокойно перебрался через барьер и плюхнулся на четвереньки. Потом он выполз следом за остальными и теперь сидел, виляя бесхвостым задом и упрашивая взять его с собой. Глаза у него оказались совершенно не сонные. Ромочка понимал, что рычать на младшего братца бесполезно. Щенок перекатится на спину, зажмурится — и все.
Злость смешивалась с завистью. Ну и ладно, почему бы нет? Если Щенку так хочется, пусть идет с ними. Скоро он все равно вырастет. Они не смогут вечно держать его в логове. Когда-то надо выйти в первый раз. А если Щенка заметят люди — ну и что? Щенок достаточно проворен; а их стая, если они держатся вместе, непобедима. Тихий внутренний голос возразил: Щенок — человечий детеныш. Он не может вечно жить с нами. Скоро он вырастет, и люди захотят вернуть его себе.
Ромочка повел носом в сторону выхода — едва заметно и нехотя. Дрожащий от счастья Щенок бросился к нему.
Пока они пробирались по своему участку, Ромочка еще злился, но потом сумасшедшая радость Щенка заразила его, и они оба начали носиться кругами, поскуливая и лая. У Щенка оказались очень синие глаза и длинные светло-желтые волосы. Ромочка даже играть перестал, до того интересно ему было разглядывать Щенка. Он очень вырос. Прямые золотистые волосы мерцали и переливались на солнце, бледное личико разрумянилось, красные губы разомкнулись, обнажив смешные плоские белые зубы. Ромочка в жизни не видел ребенка красивее, чем Щенок. Он потрясающе быстро и ловко двигался по земле на четвереньках. Ромочке стало приятно, что в его стае есть такой красивый и ловкий Щенок. Он довольно долго ловил кузнечиков для этого нового Щенка, а потом смотрел, как красивый малыш расправляется с добычей, и испытывал странное умиротворение.
Над миром, согретым солнцем, поднялась сухая золотистая дымка. Ромочка и Щенок гонялись друг за другом по участку и объедались белыми и желтыми цветами, которые росли дальше, на пустыре.
После того первого раза никто уже не мог помешать Щенку выбираться из логова. Он стал неуправляемым. Он подбегал к людям; он гонялся за жителями трущобного поселка и врывался в их лачуги. Он облаивал коляски с детьми и пытался залезть в них. Он брал у чужих конфеты — и вообще все, что ему предлагали. Он стремительно бросался в новый мир, радуясь ему, как вернувшейся матери. Угомонить его было невозможно. Щенок не слушал угрожающего лая, уворачивался, когда его пытались укусить, подолгу гонялся за бабочками; при виде же милиционера он быстро перекатывался на спину.
Через неделю он пропал.
Целых три недели Ромочка искал Щенка, но того и след простыл. В логове он сидел один, дулся и огрызался на братьев и сестер и перебирал игрушки, в которые они играли со Щенком. Через три недели он вдруг проснулся и понял: ему ужасно хочется набить живот горячими макаронами.
Увидев их, Лауренсия просияла.
— Ах вы, мои милые! — заворковала она, поспешно вынося им угощение.
Пока они насыщались, Лауренсия стояла и смотрела на них, что-то мурлыча себе под нос. Ромочка склонился над миской и быстро-быстро ел, запихивая кусочки теста в рот обеими руками. В «Риме» было безопасно — здесь можно было забыть об осторожности и сосредоточиться на еде.
Вдруг Лауренсия, прервав песню, сказала:
— Тут недавно поймали одного мальчика, похожего на тебя, саго.
Ромочка вскинул голову, перестал жевать. Недоеденная клецка упала в миску.
— Но тот, второй, прямо настоящий щенок. — Лауренсия покрутила пальцами в воздухе и изобразила ладонью собачью голову. — Про него во всех газетах писали. Правда, смешно? Интересно, сколько bambini…[2]
— Куда его увезли? — сосредоточенно спросил Ромочка.
— В специальный интернат имени кого-то. В районе N, — ответила Лауренсия.
— Имени кого? — закричал Ромочка.
— Сейчас вспомню. Погоди-ка! Я вспомню… Макаренко, Ромочка. Имени Макаренко. Успокойся! Ешь!
Ромочка весь дрожал. Ему не терпелось уйти. Он запихал в рот остатки еды, тявкнул на собак и бросился бежать в темноту. Только в конце переулка вспомнил, что надо поблагодарить Лауренсию за угощение. Он обернулся к ней и помахал ей рукой. Лауренсия стояла под уличным фонарем. Когда Ромочка помахал ей, в ответ она тоже подняла вверх свою огромную лапу.
