Рыдван — иными словами, многоместный экипаж — добирался из Парижа в Тулузу за тридцать дней. В карете, затрачивая на езду от десяти до четырнадцати часов в день, можно было поспеть и за десять, но ценой каких тягот для тех, кто правил упряжкой! В холод, дождь, град или снег они должны были каждую секунду следить и за ухабами на дороге, и за настроением лошадей. Только Луи, сидя в карете, пребывал в относительном комфорте, но и его непрерывно швыряло из стороны в сторону.
Когда они выехали, было еще совсем темно. Подмораживало. Геро ехал верхом на головной лошади, на шее которой висел фонарь. Восседавший на козлах Гофреди также держал масляную лампу с толстым стеклом. Но и этих двух светильников не хватало, чтобы прорезать окружавший их мрак.
В экипаже Луи, завернувшись в плотный плащ, старался согреться перед маленькой жаровней с древесным углем, которая была привязана ремнями к полу кареты.
Они добрались до площади Мобер без особых затруднений. Бесчисленные мулы, на которых магистраты ехали во Дворец правосудия, расступались перед каретой, услышав невнятные ругательства кучера. В назидание тем, кто не сторонился с должной поспешностью, Гофреди звучно щелкал кнутом.
Шарль де Бреш, ожидая их, уже стоял перед своей лавкой с небольшим багажом, обыкновенной сумкой из потертой кожи. Луи усадил его напротив себя. Для разговоров было слишком холодно, и оба задремали, усыпленные скрипом рессоры и покачиванием.
Вплоть до восхода солнца экипаж двигался со скоростью обычного пешехода. Но на выезде из города заметно посветлело, Геро перебрался на одну из задних лошадей и пустил упряжку рысью, а затем галопом.
Обоих пассажиров тут же стало бросать из стороны в сторону. На спусках кучер пускал лошадей с такой скоростью, что порой у Луи возникало жуткое впечатление, будто карета обгонит упряжку и покатится сама по себе. Иногда его швыряло на дверцу, и он цеплялся за сиденье, чтобы не упасть на Шарля де Бреша. Ему удалось вовремя накрыть крышкой жаровню, и вскоре та погасла.
Дорога была прямой и еще почти безлюдной. Ужасная тряска продолжалась уже целый час. Никогда Никола не гнал с такой скоростью, тревожно размышлял Луи. Выдержит ли карета этот адский темп?
Наконец экипаж замедлил ход. Они приближались к деревне. Карета через большие ворота въехала на просторный двор перед домом, стоявшим на краю Большой дороги.
Здесь находились конюшни, стояли чьи-то кареты. Несколько отпряженных лошадей утоляли жажду из двух больших каменных поилок. Это была почтовая станция.
Геро тут же спрыгнул на землю и принялся отдавать распоряжения конюхам. Луи и Бреш также вышли из кареты, пошатываясь, оглушенные невыносимой гонкой, которую им пришлось пережить.
Гофреди уже покрикивал на помощников конюхов, менявших лошадей.
— Не слишком трясло, мсье? — спросил он хозяина, спускаясь с козел.
— Никогда ничего подобного не испытывал! Жуткая езда! — пробормотал Луи.
— Геро свое дело знает, мсье! С ним мы доберемся до Питивье сегодня вечером! Старайтесь крепче держаться, чтобы не ушибиться. Пока дорога неплохая, можно ехать быстро, а через два дня все будет иначе. Идите на постоялый двор и выпейте бульону. Я зайду за вами, когда мы закончим.
— А где Геро?
— На кухне или в общем зале, мсье. Чтобы на морозе поддерживать такую скорость, необходима выпивка!
Луи отдал ему дюжину экю, чтобы расплатиться с хозяином станции.
— Не отходи слишком далеко от кареты, — напомнил он. Сиденьями экипажа служили на самом деле два сундука, которые запирались на ключ. Они были обиты железом, и взломать их было нелегко, однако Луи не желал рисковать. В одном из них находилось оружие, а в другом — багаж, а также железная шкатулка с тысячью ливров. Это были деньги, предназначенные для поездки.
В зале, где завтракали около дюжины путешественников, они обнаружили Геро, опустошавшего бутылку вина. Луи и книготорговец уселись рядом с ним. Фронсак знаком велел служанке подать две миски бульона. Она тут же принесла их — с черным хлебом для обмакивания.
— Карета выдержит, Геро?
— Не беспокойтесь, мсье, она прочная. Если 6 не такие ухабы, я пустил бы лошадей еще быстрее, — хриплым голосом ответил кучер.
— Сегодня вечером мы доберемся до Питивье?
— Если на пути будут свежие лошади, конечно, мсье! Станции здесь через каждые четыре лье. Обычно хорошая упряжка всегда находится, так что я долго смогу держать резвый ход. Следующая остановка через полтора часа.
Он допил вино и встал. Луи заметил, какими пунцовыми стали у него нос и все лицо. От холода или от спиртного?
— Отнесите миску супа и хлеб Гофреди, — сказал он кучеру. — Мы сейчас вернемся к вам.
Он повернулся к книготорговцу:
— Вы готовы править? Гофреди поедет со мной до следующей станции.
— Целиком и полностью! — шутливо ответил Шарль де Бреш. — Уж лучше сесть на козлы, чем оставаться в этом тряском ящике, где чувствуешь себя пробкой в штормовых волнах!
Они доели суп, а затем вернулись к своему экипажу. Лошадей только что запрягли. Геро тщательно проверял сбрую. Луи впервые обратил внимание на его громадные сапоги из толстой двойной кожи черного цвета.
