- Прямо коммунисты, - хмыкнул Андрей Денисыч. Но от сердца у него отлегло. Слава богу, хоть не маньяки, не сектанты какие-нибудь. Да и без мистики вроде бы обошлось. А то ведь, как техника гаснуть начала, много чего в голову полезло. Вроде интеллигентный человек, а вот же, повеяло чем-то потусторонним... Было повеяло. Но эта шустренькая бабуля, спасибо ей на добром слове, всё по местам расставляла. С техникой, правда, по-прежнему неясно (и ничего, и с этим прояснится!), а в остальном... Общинники так общинники. Большевики в миниатюре!
- А огороды как же? грядки? Ну, картошка, капуста... - укреплял позиции Андрей Денисыч. Чтобы уж и тени мистики не осталось, одни здравые факты.
- Картофелька - там, - широко махнула рукой Васильна.
- Где-то за деревней, - решила Муся.
- А вы-то, Надежда Васильевна, тоже общинница?
- Дык... куды мне, - отмахнулась старуха. Но было видно, что ей приятно. - Бщики сильнюшшие были...
- Какие?
- Сильные, говорит, были, - "перевела" Муся.
- Сильнюшшие, да. Лихо побарывали.
- Эти общинники... они вроде как верили... - пыталась то ли вспомнить, то ли получше сформулировать Муся... - верили, что все вместе могут победить всё нехорошее... в общем - зло. У них там обряды всякие были...
"Всё-таки сектанты!".
- Обряды?
- Ну да... Они это зло... ну как бы вызывали, что ли. Чтобы побороть.
- Побарывали, а как жеть, - согласилась Васильна. Она внимательнейшим образом слушала Мусины пояснения, даже сухарь прекратила мусолить.
- Интересно... А историчка твоя - тебя предупреждала? Нина эта твоя, Сергеевна.
- О чём, папа!
- Да обо всём. Обо всём вот этом. Лихо, общинники...
- Их же нет уже! Они раньше жили, давно.
- Давно, давно, - закивала Васильна, вновь принимаясь за сухарик. - Чичас-то нету. Чичас мы...
- Старики?.. И много вас?
- Дык - все, а как жеть.
- Что ж нам никто не открывал? Мы уж тут отчаялись. Стучали, стучали... Боитесь приезжих?
Васильна не ответила, только голову наклонила, как будто не поняла или не расслышала вопроса.
- Боитесь, говорю? - громко переспросил Андрей Денисыч.
- Боязно, - кивнула старушка.
Воцарилось молчание. Слышно было только как Васильна с сухарём возится. У неё не было зубов, и ей приходилась его долго обсасывать, размягчая, а потом отламывать губами. В чае он не размокал - сухарь был твердокаменным, а чай остывшим.