Наяра и Гоша от этого чая из мутной трёхлитровой банки и вовсе отказались, взяли только по сухарю. Да и места у стола, навеки придвинутого к окну (зачем-то его ножки были к полу приколочены!), получалось только три. Наяра - как-то так, тихой сапой, ничего не говоря - присела на кровать, а Гоша, немного побродив по избушке, - в угол, на ведро, закрытое широкой доской. Он отвязал от ручки шкафа одну из верёвочек (эти верёвочки были буквально на каждой ручке чего бы то ни было) и вязал на ней, от нечего делать, узелок за узелком...
- А... часто к вам магазин приезжает? - не зная, что ещё спросить, Муся вернулась к уже, собственно, спрошенному. Ей было нужно, чтобы Васильна говорила.
- Ездить, да... Я там от те галки брала...
- Как вы их называете? Галки? - Отчаявшись реанимировать телефон, Муся записывала бабушкины перлы прямо на эти самые "галки" - так Васильна называла розовые бумажные салфетки. Другой бумаги в доме не было. Благо хоть ручка была, "для пензии". - Пап, слышишь - галки! Совсем как на другом языке, да?
- Ну, почему...
- Ну а что общего, "галки" - и "салфетки"?
- Может, потому что "уголки"? - Андрей Денисыч сложил только что развёрнутую салфетку. - Видишь? Углом. Да и...
Громкий свистящий характерный звук прервал Андрея Денисыча. Похоже, Наяра всхлипнула!
До сих пор она сидела тише воды ниже травы, молча грызла свой сухарь, в беседе не участвовала (кто бы сомневался!). И вдруг этот всхлип... И дальше - ничего, тишина. Сидит как ни в чём не бывало...
- Марина, ты это... спроси у неё, что случилось, - Андрей Денисыч ещё ни разу не обратился к Наяре напрямую, только через Мусю.
- Наяр, ты чего? Тебе плохо?
Наяра молчала, но по тому как она побледнела, было видно, что ей действительно нехорошо.
- Душно здесь... - ответила за Наяру Муся. Ей было как-то неудобно за то, что она пошла у Нины Сергеевны на поводу и убедила отца взять с собой эту узбечку с заскоками...
Надо сказать, в домике было действительно душно и пахло довольно неприятно.
- Пусть ляжет, что ли.... Марин, уложи её! - Андрей Денисыч критически оглядывал окна. Ну да, какие уж тут форточки!
- А пущай полежить, пущай. Деялко, чичас... - суетилась Васильна, копая кипу тряпок в ногах Наяры (та легла, молча, сразу).
- Зачем "деялко"? - возмутился Андрей Денисыч. - Тут жарко, а не холодно.
- А вона как её знобить...
Наяра действительно дрожала, вернее то и дело всем телом вздрагивала...
- Папа! - позвал Гоша.