Когда Иристэд атакуют вампиры, братьям Мореттам ничего не остается, кроме как попытаться возродить давно распавшийся клан охотников за демонами под названием «Алая сталь». Но только ли натиск зла обременяет братьев? Каждый из них сражается со своей темной тайной. А кроме того, к клану Мореттов неожиданно присоединяется девушка Амари — веселая и открытая на первый взгляд, но все ли, что она рассказывает о себе, правда? Хмурый охотник, следующий принципам священник, вор с белым лицом и девушка, чья жизнь не принадлежит самой себе, — возможно, истинный враг находится совсем рядом? Достаточно взглянуть на свое окружение.
А́клэртон — империя, самое большое государство, когда-либо существовавшее в истории
А́трос — столица и крупнейший город Аклэртона
Балиса́рда — королевство, расположенное западнее Аклэртона и имеющее с империей общие сухопутные и морские границы
Блэ́кпорт — город Балисарды, находящийся на северо-востоке от столицы, известный высоким уровнем преступности
Ва́мертон — союзное королевство Аклэртона на северо-востоке от империи
Иристэ́д — город на юге Аклэртона, в котором возникла организация охотников на вампиров «Алая сталь»
Ларе́сс — провинция Аклэртона
Ре́денс — столица королевства Балисарда
Добро и зло, как два крыла,
Несут сквозь тернии жизни поневоле.
Одно велит гореть за свет дотла,
Другое — убегать от боли.
Кто мне ответит, как рассеять ночь?
Дорога до рассвета непроста.
Кто ты, гонимый всеми прочь,
Герой, что не носил священного креста?
В полдень, когда солнце стояло высоко над горизонтом, ударяя палящими лучами стекла домов, на улицах Иристэ́да показалась еле плетущаяся повозка с заключенными. Скрипя неторопливо вертящимися колесами, она дрожала, как в дряхлой старости, и с мучительной нерасторопностью приближалась к городской площади, точно понятие времени вовсе покинуло этот богом забытый край.
И все-таки напрасно было ставить существование времени под сомнение, особенно когда оно неумолимо приближалось к исполнению приговора. Двое обреченных на казнь готовились к прибытию, ни словом не перемолвившись за весь этот не слишком долгий, но порядком утомительный путь. Оба погрузились в мысли на вид нисколько не отягощающие, как следовало бы ожидать, — на лицах пленников блуждала такая глубокая вдумчивость, что можно было решить, будто спасение от встречи с виселицей заключалось в какой-то неразрешенной загадке, озвученной накануне рокового дня.
Город жаждал вершить правосудие. Живописный в своем местоположении, Иристэд расстелился на скалистых сопках, переходящих в отвесной обрыв к реке. Высокие дома с массивными лестницами над винными погребами усаживали крутые склоны, то поднимаясь, то уходя далеко вниз рядами красных черепичных кровель, выглядевших празднично даже в самый пасмурный день. Но часто в Иристэде, прямо как сегодня, ослепительно блистало солнце, и золотистые лучи заливали вымощенные булыжником кривые улицы, играли искрами на воде, омывающей каменистые низины, наполняли души горожан веселым смехом.
Ничем не вызванная блаженность лиц впечатляла. Впрочем, эта удивительная легкость существования прослеживалась во всем: в манерах двигаться, в задоре странных выражений, граничащих с вульгарностью, в игривости взглядов.
Амари́ покачала головой, недоумевая всеобщей праздности.
— Так вот он какой, Иристэд — в народе город дураков…
Она озиралась по сторонам с видом, не лишенным непосредственного любопытства. Раннее Амари не представилась возможность рассмотреть окрестности, по коим ее везли черной ночью в дворцовую тюрьму, теперь же, когда на улице стоял ясный день, она видела Иристэд во всех красочных подробностях.
—
— И кто же из них ты?
— И вор, и дурак, очевидно, раз уж сижу здесь.
Напротив Амари томился в кандалах молодой мужчина, одетый в черный костюм с кожаной портупеей и высокие, изношенные, судя по всему, в рискованных приключениях, сапоги. Однако сложно было судить о возрасте попутчика, когда вместо лица на Амари глядела неподвижная маска, — подобно гриму бродячих актеров, черты незнакомца скрадывал слой белил, придавая мужчине вид враждебный и даже какой-то зловещий.
— Ох, и где же мои манеры, — спохватился незнакомец. — Позволь представиться, Лирой Моретт.
— Амари.
— И за какие прегрешения, Амари, ты удостоилась чести находиться в моей компании?
— Выловили на границе.
— Незаконно пересечь границу империи в такие-то времена? — голосом Лирой выразил сомнение в ее умственном здравии. — Если причина недостаточно веская, то ты либо глупа, либо совсем безумна.
— Значит, недаром судьба завела меня в эти края, — широко улыбнулась ему Амари, обнажив красивые ровные зубы. — Прошу простить меня, господин Моретт, но в вашей компании я надолго не задержусь.
Едва успела она договорить, как раздался грузный стук упавших кандалов. Усердием и опытностью рук Амари сбросила тяжелые браслеты с утомленных железом запястий, и, наконец, смогла отдаться чувству освобождения. Не удержавшись от своего рода хвастовства, она принялась показательно растирать перед Лироем ноющие пальцы, но тот не проронил ни слова зависти, ни слова похвальбы.
— Как ты это сделала? — с любопытством не слишком искренним спросил Лирой.
— Ловкость, — ответила Амари как о чем-то само собой разумеющемся и вперила на попутчика полный веселости взгляд.
