Определяться было необходимо, поэтому я преодолел страх и скосил глаза до упора, повернул голову на самую малость, потом еще чуть-чуть, и еще, чтобы наконец увидеть широкую спину мужика, который ковырялся, пытаясь открыть заевшее окно. Окно было круглым и диаметра достаточного, чтобы при выбитом стекле туда пролез и сам убийца, но все портила перемычка в виде креста, которая представляла одно целое с рамой. Вот и приходилось корячиться.
Знаний реципиента не хватало, процедура слияния требовала времени, которого не было. Нужно обходиться собственным анализом. Пока я мог предположить, что убийца собрался избавиться от трупа, просто выбросив тот на ходу. Потому что мы явно находились в чем-то движущемся: мерный шум мотора, мягкое покачивание и отсутствие постукивания колес о рельсы или дорогу намекали на водный транспорт. Как, впрочем, и круглое окно-иллюминатор, которое сейчас вскрывалось.
Работал мужик явно со знанием дела и был настолько увлечен, что на меня не обращал внимания. И не только на меня: к двери не повернулся, когда в нее кто-то застучал и возмущенно потребовал освободить уборную. Только тогда я сообразил, что валяюсь на полу возле унитаза.
Мужик рявкнул: «Занято! Идите в другую!» и продолжил вскрывать окно, в чем, в конце концов, и преуспел. Осторожно отворив окно, он решил осмотреться снаружи, перегнувшись через проем. Не знаю, что он там хотел разглядеть, но лучше возможности для меня не представится.
Я встал, чувствуя во рту привкус металла, а в ногах и руках — жуткую слабость. Тело ощущалось напяленным второпях объемным карнавальным костюмом, настолько было чужим и плохо управляемым. Я чуть не упал на колени, но, покачнувшись, удержался и сделал два необходимых шага, после чего резко схватил мужика за ноги и выпихнул его наружу, упершись в его ступни животом.
Больше всего я боялся, что сил не хватит — трясущиеся руки казались слишком слабыми, но неожиданность сыграла свою роль: вылетел мой противник как пробка из бутылки, только истошно по-бабьи взвизгнул и выронил из кармана ключ с прикрепленным к нему деревянным бочонком. Ничего, плавать полезно, пусть разомнется.
Я немного постоял, покачиваясь от волнами накатывающей слабости и с наслаждением вбирая в себя холодный свежий воздух из окна. Жаль, но бодрящего запаха моря не ощущалось, наверное, органы чувств пока еще плохо работали.
Перед тем как захлопнуть окно, я решил глянуть, что там с мужиком. Мало ли, может, уже карабкается на борт, горя жаждой мести и ругаясь на чем свет стоит. Про себя ругаясь, разумеется, потому что слышал я только мерные звуки работающей машины.
Так сильно, как убийца, высовываться не стал — рисковал отправиться за ним следом, слишком медленно отступала слабость, поэтому просто чуть наклонил голову. И замер, пораженный не только холодом из окна, но и видом. Далеко внизу перекатывалось море, но море леса, подсвеченное только яркой луной. Где-то там нашел свое последнее упокоение убийца, если он, конечно, не умел летать. В последнем я сомневался. Но на всякий случай посмотрел вверх. Быстрый просмотр для меня ничего не прояснил: мы явно летели в воздухе, причем довольно быстро. Корпус воздушного судна выглядел металлическим и на ощупь был холодным, при этом температура что металла, что воздуха из открытого окна не была отрицательной, а ещё не было ожидаемого при таких скоростях потока воздуха.
Это казалось странным. Магия, о которой предупреждал бог? Или технология? Хотелось осмотреться, но высовываться дальше я не рискнул. Конечно, больше в туалете никого не было, но тело оставалось очень слабым, каждая мышца подрагивала, готовая в любой момент отключиться.
Окно я закрыл. Надо было убираться, пока кто-нибудь не пришел узнавать, что отсюда вылетает с воплями. Хотя надо признать, смерть мужик принял стоически: кроме единственного взвизгивания, больше не издал ни звука. Правда, уважения к нему это не прибавило. Людям, которые убивают, вообще сложно добиться уважения от тех, кого они пытались убить.
