Искра полностью

Проснулся я, как и засыпал — с топориком в обнимку. Уже достаточно рассвело, чтобы оценить ущерб после вчерашнего. Куча убитых тварей немного просела, и кое-где поблескивали кристаллы. Астафьевской крови, которая не попала в контейнер, на полу хватало, но она не особо бросалась в глаза. В глаза бросался пух из разрезанной подушки. Много пуха. Просто отвратительно много пуха. Он засыпал все видимые поверхности, как будто здесь распотрошили стадо куриц. Или стаю? Не знаю, в чем измеряются куриные компании. И узнавать не хочу. Надеюсь, остальных Валерон сожрет вместе с перьями. Но пока не сожрал, пришлось идти и снабжать едой и водой. Заодно яйца собрал, одно из которых Валерон сразу выпил.

Убирать в доме я не стал, потому что в городе искажения фиксируются артефактом, а значит сейчас ищут недостающее. На улицу идти катастрофически не хотелось: ночной жуткий ливень прекратился, но мелкий моросящий дождик тоже не слишком приятен. Валерон решил меня поддержать — тявкнул, что он посмотрит на остатки астафьевской артели, которую я ночью обезглавил. Он гнусно захихикал, потянул из меня энергию для перехода и исчез. А я собрался с силами и пошел на улицу.

Далеко идти не пришлось: Козырев встретился буквально за поворотом.

— У меня опять искажение открылось, — сообщил я после приветствия.

— В смысле? — удивился он.

— Внутри дома опять открылось искажение, — повторил я. — Смотреть будете или на слово поверите?

— На слово верю, но глянуть обязан, не посчитай это оскорблением. Ибо Василий Петрович непременно спросит, видел ли я сам место открытия. Но ты меня успокоил. Прямо гора с плеч. Опять по всему городу бегаем, артефактами светим, а ничего не находим. Много вылезло?

— Чуть меньше, чем в прошлый раз. Крупная тварь искажение закупорила и других не пускала, пока искажение не схлопнулось.

— Такая большая?

— Там глаз чуть ли не размером с дыру был. А язык — пара метров. Весь дом обшарила.

— А, кракелац, — понятливо кивнул Козырев. — Тварь тупая, но опасная.

Точно, с таким длинным языком в описаниях мне только кракелац встречался — огромная тварь с костяными шипами по всему телу. Похожа на жабу, и язык относительно размера тела такой же огромный — до пяти метров достигает. Выходит, нас почтил визитом мелкий экземпляр.

— Странно, они обычно через искажения не приходят, — продолжил Козырев.

— Так и эта не пришла, не пролезла. Хотя дыра была побольше, чем в прошлый раз. В связи с этим у меня вопрос: не идет ли увеличение размеров искажений при возникновении в одном и том же месте.

— А оно прям в точности там же образовалось? — уточнил Козырев.

Я задумался и даже глаза прикрыл, чтобы точно восстановить события этой ночи.

— Пожалуй, чуть правее, — признал я.

— Не возникают искажения в одном и том же месте. Вот рядом — да. А с размерами — это уж как повезет, — сказал Козырев. — Рандомные они.

Мы как раз вошли внутрь моего дома, и Козырев присвистнул при виде развала после эпичной ночной битвы. Твари в этот раз были намного крупнее тех, что лезли в прошлый. Я аж сам удивился, когда со стороны глянул. Неужто это все я один набил?

Куча тварей привлекла Козырева ненадолго, в отличие от мешков с алхимическим имуществом, на которые он бросил острый изучающий взгляд и которые так и стояли сиротливо у стены, присыпанные перьями. Отвлекся Козырев сразу же.

— Какие часы, — восхищенно сказал он, приблизившись к ходикам. — Сам сделал?

— А кто еще? Мне выпала схема из купленных у Демина кристаллов. Набрал деталей, вот и собрал недавно.

Часы были чуть ли не единственным предметом обстановки, не покрытым пухом. С одной стороны, было понятно, что тетка на рынке не обманула — подушка действительно оказалась пуховой, а с другой — пух этот сейчас только на выброс, потому что прочно перемешался со всяким дерьмом, а кое-где вообще прилип к полу. И я даже думать не хотел, что в этом случае оказалось связующим веществом.

— Убирать все придется долго, — вздохнул я, искренне надеясь, что разводы астафьевской крови на фоне общей замусоренности незаметны.

Нет, я прекрасно помнил, что как защищающийся я не нес уголовной ответственности, но при этом понимал, что испортил схему Козыреву. Вон он как задумчиво пялится на алхимические мешки, которые, по мнению Валерона, должны были послужить приманкой для Астафьева, а отслужив — вернуться в казну.

— Тут такое дело, — с неожиданным смущением сказал он. — Я обещал тебя страховать, но этой ночью была тревога по искажениям, пришлось дергать всех, в том числе и твоих наблюдателей.

Сразу возник вопрос: убрали ли их до того, как открылись искажения, или уже позже. Возмущаться, что меня оставили без подстраховки, я не стал, спросил:

— А как вы определяете, что открылось искажение?

— Артефакты срабатывают. Но готовимся мы раньше. В Дугарске есть человек с развитым предвидением, практически не ошибается. По месту, правда, точно не говорит, но количество и размер уже сообщает.

— Что ж вам ваш человек про кражу артефакта не сообщил.

Козырев помрачнел, зло дернув углом рта. А тема-то оказывается, болезненная…