Рома привозит нас в свой пентхаус. Помогает выспавшимся деткам выбраться из машины.
– Я отнесу детей, потом спущусь за сумками. – улыбается мне мужчина.
– А ты уверен, что нам будет безопасно у тебя дома? – уточняю я.
– Да. А в чем проблема? – Рома осторожно берет сыновей на руки. – Самодовольно и горделиво осматривает их. – Наследники! Продолжатели моего рода! Еще мне родишь, Лера!
Смотрю на него удивленно… Ну как бы таких планов мы до этого не строили, да и другое меня смущает:
– Ты говорил, что нам тут могут угрожать твои враги. Да и чтобы рожать еще детей, разговоров не было. И так двое уже.
– Я разберусь со всеми врагами! Это не проблемы моей женщины! У моей женщины только одна проблема – воспитать моих сыновей и приумножать мою семью! Есть пацаны, теперь нам дочерей нужно родить!
Смотрю на него в оцепенении. Ничего себе, заявочки! Мужчина все делает как-то резко, решительно и очень самоуверенно. И эта его походка! Альфа-самец прямо нашелся! Дочерей ему рожать. Он что, жениться на мне собрался?
Поднимаемся в его пентхаус. Из гостиной раздается лай и истошное кошачье мяуканье.
– Ты что, закрыл животных в комнате? – в ужасе интересуюсь я.
– Ох, ты ж блин, – чешет густую бороду Рома. – Спали они, вот я и сглупил. Открой их, Лер, а я пока за вещами схожу.
Рома быстро выходит за дверь, а я бегу открывать пушистиков.
Вольф и Буся буквально сшибают меня с ног от радости. Трутся об меня, вылизывают и громко мурлыкают.
– Сейчас, я погуляю с тобой, Вольф! – обещаю я собакену. – И тебя накормлю, Бусинка моя!
Переодеваю детей, завожу их в гостиную. Иду на кухню, чтобы насыпать животным корм. Рома в этот момент затаскивает мои тяжёлые сумки.
– Р-р-р… – оскаливается Вольф на хозяина.
– Вольф, дружище, что это с тобой? – усмехается Бес.
– М-а-а-а-у!!! ШШШШШШШ….. – шипит и вздыбливает шерстью на него Бусинка, превращаясь из гладкошерстной кошечки в настоящую пушистую белку.
– Ну запер вас случайно! – оправдывается Рома, – Ладно вам, не злитесь! Вон Красавица вас кормит уже. Идите есть!
– Что-то сильно они на тебя обиделись, Ром. – удивляюсь я. – Иди, деткам игрушки достань, а я Вольфа на улицу выведу. Терпел сколько, бедненький.
На улице Вольф быстро делает свои дела. Хорошо, что дома не нагадил. Все же он – очень умная собака. Вот только ведет себя как-то странно. Беспокойно. Гавкает, в глаза заглядывает. Хвостом виляет. Куда-то в сторону тянет. Домой не хочет заходить. Усаживает свой тяжеленный зад на асфальт и скулит, когда я уговариваю его вернуться.
– Ну… что-то тебя Рома сильно обидел, ладно, прости его! Все, Вольф, я замерзла! Идем домой уже.
Кое-как затаскиваю скулящего упирающегося бараном пса в лифт. Захожу с ним домой.
– Погуляли? Отлично. – Рома мирно играет с детками на полу, но завидев меня, приподнимается. – Лер, сейчас разгар рабочего дня. Я должен уехать.
– Да, конечно, – понимаю я его. – Езжай, работай. Я тут все разберу. Ужин нам приготовлю. Ты что предпочитаешь?
– Да мне все равно, красавица! – подходит ко мне Рома, и прижимает жарко к себе. – Все съем, что приготовишь. А после… – Рома пытается поймать мои губы своими, но я уворачиваюсь.
Во-первых, мне все еще неприятно сближаться с ним, во-вторых в комнате дети.
Рома собирается, и под недружественное шипение и лай животных, наконец уезжает по делам.
– Ну как вы мои солнышки? – присаживаюсь я к деткам, копошащимся с машинками. – Как с дядей Ромой? Хорошо поиграли?
– Холосе. Но это не дядя Лома, мамотька! – заявляет мне Радик.
– Что за глупости? – не пойму я. – А кто же тогда?
– Это длугой дядя. Дядя Ладик. – заявляет мне Ромочка.
РОМАН БЕССОНОВ
Где это я?!
С трудом разлепляю свинцовые веки. Темно. Лишь узкая полоска света расчерчивает темноту ослепляющим лучом. Жмурюсь. Глаза тяжелые, слезятся. Мысли обрывками пляшут в голове.
Что произошло?! Почему я тут? В этой темноте? На полу холодно. Воняет сыростью. В голову дует противный пронизывающий сквозняк.
Давай, Ромыч, соображай, что произошло?! Почему ты тут, валяешься на сыром полу, фиг знает где, и почему тебе так хреново?! Почему башка твоя так плохо варит, и ты не можешь вспомнить ни единой подробности, произошедшей накануне?!
А еще, кажется я связан. Потому что не могу пошевелить ногами или руками. Ну или парализован. От последней мысли мне становится дурно, и я в который раз теряю сознание. И снова на самой периферии в голову мою стучит важная мысль. Очень важная. Но додумать ее у меня нет сил. Вот посплю, и тогда подумаю. А сейчас нет сил… Нет сил!
ЛЕРА
Весь оставшийся день занимаюсь детками, еще раз выгуливаю упирающегося Вольфа, пёс ведет себя нервно, и малоадекватно. Меняю лоток и нервничающей Бусе.
