Выбираюсь быстрее из склепа. Перепрыгиваю через сломанное дерево на уровне своей груди. Так, где это я? В каком-то погребе! Пахнет сыростью и плесенью. Глаза мои давно привыкли к полумраку, и я, как голодная псина шарю глазами по пыльным, заросшим паутиной полкам в поисках чего-то съестного.
Есть! Замызганная банка с каким-то соленьем! Бинго! Хоть чего-то пожру, а то совсем желудок без еды свело. Вскрываю литрушку. Огурцы! Съедаю их за пару секунд. Запиваю все это рассолом! Как же я голоден, но лучше уж огурцы, чем вообще ничего. И рассол, скотина такой соленый, но все же лучше, чем снег в качестве питья.
Перекусив, осматриваю стены и потолок в поисках отверстия. Замечаю в углу хиленькую деревянную лестницу. Значит, заветная дверца на потолке.
Поднимаюсь. Лестница настолько хлипкая, что надсадно крякает под моим весом. Как же мой братец-козел тащил меня сюда по ней? Небось, тупо на пол сбросил мою тушу, чтобы не ломать трухлявое дерево.
Дергаю ручку дверцы, вмурованную в потолок. Заперта. Ну а чего я хотел? Чтобы она гостеприимно распахнула для меня свои створки?
Ладно, коли дверь расхреначил, так и это недоразумение выбью! Прощай, кулак! Не башкой же мне ее выбивать? Башка мне еще понадобиться. Восстанавливать, то, что уже успел натворить Радик-Гадик.
Удар! Кровь брызжет в разные стороны. Такое чувство, что сломал запястье. Стискиваю зубы покрепче и бью еще раз. А потом еще и еще. Еще и еще!
Есть! Выбиваю эту сраную дверь! Это мне еще повезло, что Радька на нее диван не поставил, или шкаф… Не думал, что я выберусь, гад.
Мочевой пузырь уже сводит от переполненности. Тихо рыча, выбиваю растрескавшееся окно хибары и выскакиваю прямо в снег! Ого, как тут все запорошило! С наслаждением справляю нужду.
Фух, теперь вообще жить можно!
Оглядываюсь. Вокруг разгромленный двор, обнесенный покосившимся забором. Где это я? За забором заброшенные избы-развалюхи. Далее густой лес. Ели вперемешку с березами. И снег! А холод какой! Я, в своей рубашке-поло с коротким рукавом, трясусь, как лист на ветру. Вот почему в погребе мне было так холодно!
Возвращаюсь в хибару обратно через окно. Может тут хоть какая-то одежда завалялась? Иначе мне просто не выжить на промозглом ветру и морозе.
Осматриваю пыльный комод, допотопный телевизор, старенький диванчик, покрывшийся плесенью… с облупившегося потолка, свисает паутина. М-да домик заброшен, и давно. Но все равно лезу в допотопный шкаф. Какая удача!!! Старенькая телогрейка, видевшая еще царя гороха, да порванная фуфайка гламурного оливкового цвета. Вещи воняют не то, что нафталином, а древним как мир запахом времени. Но выбирать не приходится. Надеваю все это на себя, и несколько минут, тупо жду, когда согреюсь.
Обувь бы какую тоже найти. А то Радька похитил меня в том, в чем я был дома – в кожаных светлых мокасинах. В такой обуви по снегу особо не пошастаешь.
Есть! Вижу и древние-придревние валенки! Без сожаления выкидываю мокасины, надеваю башмаки. Класс!!! Тепло, сухо. Теперь есть малюсенький шанс, что не замерзну, хотя бы в первое время.
Уже рассматриваю дом на предмет печки, но потом мне в голову как ударит: Радик! Он может вернуться сюда в любую минуту. Возможно не один. Я же не знаю масштаб его предательства, и возможных перебежчиков с моей стороны на его. Он может прибыть вместе с вооруженными соратниками, и тогда мне хана! Что я смогу сделать против дюжины добрых молодцов наперевес с автоматами? Забить их мокасинами? Бред.
Мне нужно выбираться отсюда! И как можно быстрее!
ЛЕРА
Еще несколько дней проходит в полном неведении по поводу Ромы. Радион практически не показывается дома, предпочитая находится в других местах. Мне это только на руку.
Сявый звонит мне, заверяет, что все идет по плану. Рому ищут, но пока отыскать не могут.
Головорезы Радиона все так же охраняют меня и детей, не давая никакой возможности вырваться из плена.
От нервов я уже места себе не нахожу. Порой нападает странная апатия, и даже сонливость. Я ничего особенного не делаю – готовлю кушать себе и мальчикам, хожу на прогулку с детьми и животными, под бдительным конвоем, конечно же. Но устаю так, будто ежедневно генеральную уборку затеваю, не меньше.
Сегодня я особенно уставшая. После укладки детей спать, выползаю на кухню, выпить чаю. Может, я больна? Заболела чем-то от нервов, и теперь не могу себя чувствовать, как прежде?
И где же там Рома… живой ли? Здоровый? Хотя я приму его обратно любым! Здоровым или больным! Лишь бы вернулся. И лишь бы его братец не навредил нам с детьми.
– О-о-о… красавица-недотрога у нас тут нарисовалась… – на кухню вваливается Радион.
Сжимаю покрепче кружку с горячим чаем. Он легок на помине. Мужчина пьян. Его шатает в разные стороны.
Ухмыляется, глядя на меня как голодный мартовский котяра на сметану.
– Не спится тебе, Лера? – подбирается ко мне поближе.
Сжимаю челюсти, чтобы не рявкнуть на него от души.
– Ух, как смотришь! У меня аж расплавленная сталь по жилам течет вместо крови, настолько ты меня заводишь – делится со мной впечатлениями Радион.
– Не подходи ко мне! – выставляю вперед руки.
