– Помолчу, – он ловко перевернулся, а оказавшись сверху, навис надо мной, жадно шаря по лицу взглядом. Сел, откинул одеяло и взялся за край сорочки, что ему явно мешала. Я даже не дёрнулась, пытаясь остановить его, поэтому он смело стал снимать её. Как только мешающий ему клочок ткани улетел на пол, Саша снова поцеловал меня. Но как-то быстро, потом двинулся ниже и замедлился на шее. Легкие поцелуи покрывали мою кожу, как утренняя роса. К губам присоединились руки, скользившие по телу, словно повторяли его изгибы.
Опускался все ниже, медленно наблюдая за реакцией тела, замер на животе, подцепил кружево трусиков и стал стягивать. Сердце ухнуло, а по телу побежали мурашки, распаляемые бабочками в животе, что разгоняли здравый смысл и страх. Как только бесполезный лоскут кружева был выброшен, Царёв выдохнул с облегчением, лёг рядом, крепко придав меня к себе и накрыл одеялом.
– Спать, Катя… Теперь можно спать.
Его руки поползли по мне, с силой скользя по коже, выдавая всю силу своего желания. Не таился, не играл, но и не требовал. Лишь тело мое обнаженное прижимал к себе.
– Нас ждут приключения…
Тихий шёпот Кати доносился откуда-то издалека. Я инстинктивно стал шлепать по кровати, но ощутил лишь холод простыни. Открыл глаза и не обнаружил её.
– Вставай, соня! Доброе утро.
Перевалился на спину, обнаружив Катерину с подносом у кровати.
– Доброе?
– Конечно! – она взмахнула своей точеной ножкой и откинула моё одеяло, поставив поднос с завтраком на постель.
– М-м-м… Утренний омлет? – сердце мгновенно стало отбивать такт в поражении. Её тонкая фигура на панорамном фоне города смотрелась просто потрясающе: тонкая, гибкая на фоне монументальных шпилей офисных высоток, что заполонили город. Тонкая шёлковая сорочка пропускала утренние лучи, дразня размытым силуэтом её тела.
– Царёв! Вот почему из твоих уст это звучит так пошло? – на её щеках вспыхнул румянец от моего откровенного любования. Поняла, смутилась, но позволила. Катя улыбнулась и мягко опустилась на кровать, поставила поднос с завтраком и протянула мне чашку кофе.
– Потому что, Катенька, я – всего лишь мужчина. И думать по утрам могу только о твоей сладкой жопке, – я подтянулся в кровати, оперся на мягкое изголовье и отпил горячий крепкий кофе. – А пошло, потому что реалистично.
– И что ты предлагаешь?
Катя сняла с головы полотенце, распуская влажные, чуть вьющиеся волосы. На ней опять был этот отвратительный белый халат, что так мешал наслаждаться ею в мягких лучах солнца.
– Нет, Катя, не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.
– Так что ты предлагаешь? – она склонилась над подносом, приближаясь ко мне почти нос к носу, быстро поцеловала в губы и рассмеялась.
– Я предлагаю потрахаться.
– Ну вот, Царёв, – она сжала полы халата, в котором виднелась её грудь, отсела дальше, не убирая с лица коварной улыбки. – Ты все испортил своей грубостью. А так бы отдалась!
– Катерина, – еле проглотил кофе, что колом встал где-то в горле. – Который час?
– Семь, поэтому поторапливайся на свою работу. Забросишь меня домой?
– Ты же на машине. Не нравится? – я с неимоверным удовольствием приговорил завтрак и потянулся к телефону, что ожил по расписанию звуками посыпавшихся писем.
– А ты на чем поедешь?
– Кать, я найду, на чем добраться до офиса, – отложил телефон, рассматривая её.
– Хорошо. Во сколько за тобой заехать?
– Не нужно заезжать. Договорились, что пункт сбора «Вишневый». Мне ещё с бабушкой твоей нужно поговорить, – убрал поднос на пол, перехватил её за руку и дернул на себя. Катя взвизгнула и упала прямо на меня. – Целуй!
– Царёв, ты хам! Не отдамся!
Катя сверкнула недобрым взглядом и перехватила инициативу. Завалила меня на спину, села сверху, уперевшись руками в грудь.
– Только после свадьбы!
И с этими словами спрыгнула с кровати, обдавая цветочным шлейфом своего аромата.
– Зараза!
Перманентное состояние возбуждения стало моим постоянным спутником. Тело практически отказывалось глушить эмоции, а мозг лишь усугублял ситуацию, подогревая меня картинками фантазий. Ощущал себя подростком. Трогать можно, а больше «ни-ни»!
Но и возбуждение было иным. Тут не про механику, нет. Дело в другом. Словно на кону что-то большее было, но неизвестное.
– Кстати, что насчёт свадьбы? – вошёл в гардеробную, обнаружив полуголую Катерину, что гладила мою рубашку. Я замер, словно увидел что-то необычное, странное. Ей не нужны были чулки, кружево и шёлк, потому что даже джинсовые шорты и спортивный чёрный лиф смотрелись на ней так охранительно возбуждающе.
– Если бы не Юлия Викторовна, я б уже давно сбежала за кордон, Царёв!
– Что-то не так?
– Твоя мама сказала, что нужно рассчитывать человек на пятьсот. Саша! Пятьсот! – Катя встряхнула рубашку, осмотрела работу и только после того, как её все удовлетворило, передала мне. Повернулась к другому стеллажу, пробежалась пальцами по ячейкам, вытянула чёрный галстук, перекинула через плечо. Распахнула шкаф и сняла с перекладины серые брюки. – Вот, так хорошо будет.
– И?
