Любовь Григорьевна быстро смекнула, о чем я говорю, задала парочку уточняющих вопросов и заверила, что к нашему возвращению досье будет у меня в руках. Старушка осталась довольна мои планом спасения «Яблоневого», поэтому замолчала, словно ей было нужно время, чтобы всё обдумать. Мама же нервно кусала ноготь большого пальца, переводя встревоженный взгляд с меня на странно улыбающуюся Любовь Григорьевну.
До выезда у нас ещё было примерно час, поэтому, спросив разрешения, поднялся к Кате. Она спала, как обычно, распластавшись по всей кровати. Я разделся и нырнул к ней под одеяло, прижался к тёплому телу и выдохнул. Она зашевелилась, и лишь участившееся сердцебиение выдало её пробуждение.
Что же ты, Катенька, играть вздумала?
Волосы были ещё влажными после душа, а от кожи пахло чем-то сладким, вкусным и таким соблазнительным. Лежала тёплая, нежная и без белья. Руки сами начали своё путешествие. Катя дёрнулась, как только я накрыл её грудь и попыталась перевернуться, но я не позволил. Прижал её спиной к своей груди так, чтобы пошевелиться не могла, а левой ногой протиснулся между её ног, разведя их в стороны. Попалась…
– Саша… – выдохнула она, поворачивая ко мне голову, как только я двинулся ниже.
– Тш-ш-ш… Все хорошо…
Рука скользила по шелковистой коже, ощущая болезненно наливающееся возбуждение. В тот раз всё было быстро, в тумане накатившей страсти. Не успел узнать, ощутить и насытиться. Оттого и тянул сейчас. Двигаясь по миллиметру, словно пытался запомнить каждый изгиб её тела. Как только пальцы остановились на лобке, она перестала дышать, не понимая, что будет дальше.
Катя не понимала, зато я все осознавал. Хотел услышать её стоны, ощутить под пальцами жар и влагу, хотел украсть её удовольствие, насладиться им, оттого и двинулся смело дальше. Катя захныкала, заерзала бёдрами в поисках моих пальцев.
– Моя ты, Катя, – шептал ей на ухо. – Моя.
Она попыталась вырваться, очевидно, чтобы в глаза заглянуть, но не дал.
– Не сегодня, милая. Если в глаза посмотрю, то все! Башню сорвёт и не остановит меня уже ничего. Хочу почувствовать не своё удовольствие, а твоё…
– Саша, – зашептала она, утыкаясь лицом мне в плечо, на котором лежала.
Она перекинула руку, немного помедлила, а потом протиснулась между нами. Робко прошлась пальцами по ткани боксеров, словно танцуя, затем поднялась выше и проскользнула под них.
– Са-а-а-ша, – мое имя, что она повторяла вновь и вновь, стало прерывистым.
И лишь когда её тело стало рассыпаться на осколки от взрывающегося удовольствия, перевернул на спину, чтобы увидеть её лицо. Пухлые губы открывались, роняя тихое «Саша». Грудь с напряжёнными сосками вздымалась, а из глаз покатились сверкающие капли слез. Пальцы закружили быстрее, сначала едва касаясь чувствительного клитора, потом все ближе и ближе… Движения становились резкими, сильными и очень точными.
Она повернула голову, распахнула глаза, и я накрыл её губы своими. Вбирая каждый хриплый стон и тихое поскуливание. Ещё никогда чужой оргазм не был столько опьяняюще прекрасен. В нем было столько откровения, правды и искренности, что хотелось повторять это снова и снова.
– Что это было? – прохрипела она, разрывная поцелуй. – Саша, что это было?
– Это было обещание, Катя.
– Больше похоже на промо-ролик. Гребаный ты бизнесмен, – хихикнула она, рассыпая по моему лицу короткие быстрые поцелуи. – Хочешь заманить меня в финансовую пирамиду?
– Катька, – хотел было её обнять, но она отпрянула, так же ловко, как утром оседлала меня, бросив странный взгляд.
Закусила губу, явно о чем-то задумавшись. Но уже через мгновение её пухлые губы растянулись в улыбке, и она поцеловала. Рвано. Быстро, не позволив углубить поцелуй, потому что губы двинулись дальше. Пробежалась по скулам, шее и груди. Действовала всё смелее, пробежалась языком по мышцам пресса, словно обрисовывала рельеф и остановилась у кромки боксёров.
Её длинные тонкие пальцы потянули за резинку, обнажая то, что ей было нужно. Её дыхание обжигало возбужденную плоть и настал мой черёд нервничать. Она бросила на меня взгляд, в котором плясали черти и согрела тёплыми влажными губами головку члена.
Я зарычал, наблюдая за ней, проклиная себя лишь за то, что не включил свет. Хотелось видеть это. Боже! Что она делает со мной??
Её движения были одновременно смелыми и робкими. Она словно знакомилась, пыталась привыкнуть. Пробегалась мелкой россыпью поцелуев по всей длине, а горячим влажным язычком огибала чувствительный край головки. И странное подозрение внезапно накрыло меня с головой. Но я отогнал эту шальную мысль в сторону…
– Катя! Ольга и Наташа пришли, – крикнула бабушка, ударяя своей тростью по перилам лестницы.
Катя замерла, лизнула член от основания до самой головки и заботливо натянула трусы, очевидно, чтобы не простудился. Выпрямилась, открывая своё обнажённое тело, что так охренительно смотрелось в свете заката. Улыбнулась, не стыдясь своего румянца и так пошло облизала губы, что взвыть хотелось.
– Как тебе моя реклама?
– Может, не поедем на сплав? – я сел, прижимая её к себе.
– Царёв, не смей! Ты слово дал!
