Я ощущаю, как слеза размазывается по коже. По рукам мурашками рассыпается легкая дрожь. «Проблема» вроде бы решена, но руку староста не убирает. Легонько гладит. Вдоль позвоночника по телу растекается жар.
– У тебя веснушки, Лена. Откуда у гречанки веснушки?
Становится откровенно жарко. Я часто моргаю и непроизвольно кусаю губы.
– Вот такая я гречанка.
Развожу руки и пожимаю плечами. Получаю в ответ более широкую улыбку.
Самый ужасный в моей жизни вечер вдруг расцветает.
– Вы тоже нетипичный грек. – Выпаливаю. Петр удивленно приподнимает брови. – Слишком современный для наших краев.
Смеется в ответ и не спорит. Немного подумав – даже кивает несколько раз. Только сейчас убирает руку.
Она опускается вдоль туловища, доставляя досаду. Он сжимает-разжимает пальцы. Почему?
– Ну должен же был прогресс хотя бы когда-то докатиться до нашего побережья?
– Должен был. Вы правы.
Я продолжаю чувствовать его внимание. Кажется, воздух между нами колеблется из-за эмоций, пока староста Понтеи не смаргивает и, кашлянув, отступает.
Протягивает мне руку. Магию момента утягивает отступающая волна вместе с песком.
– К сожалению, оставить тебя наедине с морем я не могу, Лена. Хочешь, прогуляемся до Кали Нихта?
Я очень хочу, но, вложив пальцы в теплую и такую надежную мужскую ладонь, перевожу голову из стороны в сторону.
– У вас там планы. – И, наверное, ждущая внимания красотка. Ревную его. Всё так же хочу быть единственной. Но у него в свою очередь вызываю улыбку.
– Планы всегда можно поменять.
– Провожать не надо, кирие Петр. Спасибо. Я уже поговорила с морем.
Староста принимает мой отказ длинным кивком.
Я не знаю, права ли. Не знаю, пожалею или нет. Но это всё уже поздно.
Развернувшись, Петр тянет за собой, сжимая мою кисть.
Мы поднимаемся на набережную. Я чувствую, что в нашу сторону смотрят с террасы, но оглянуться и посмотреть в ответ не рискую.
– Не плачь по пустякам, Лена. И не обижайся на дураков. Обещаешь?
Все еще смущаясь, киваю. Взгляд задерживаю на мужском подбородке. Кончики пальцев покалывает. Вот бы прикоснуться. И к губам.
– И когда решишь вернуть в ресторан концерты, забронируй мне столик, пожалуйста. Телефон мой есть? Напишешь?
Я вскидываю взгляд. У самой душа болит, но старосту своими большими глазами, наверное, больше веселю. Но он держится. Не смеется. Достав визитку, вкладывает мне в ладонь.
– Теперь есть.
Подмигивает. Я прячу в карман, из которого совсем недавно доставала дяде брошюру.
– Можешь звонить, если что-то случится.
– Вам, наверное, столько людей звонит…
– Лена Шамли не звонила ни разу. Но я буду ждать.
Андрей
– Нет, ну хорошо тут у вас, на побережье! – Ромчик потягивается и возвращает руки на парапет террасы ресторана. Ведет взглядом по каскаду пляжей. – Не Ницца, но…
– Поближе к народу надо быть, Ром.
В ответ на мое замечание однопартиец как бы обижается. Но сердце досадой не щемит.
Бутов человек отходчивый, да и в курсе, что я не в восторге от его визита.
В этом нет нужды. С руководством я на связи. Переговоры идут продуктивно.
– Куда уже ближе, Андрей? Вон какой народ у нас… Красивый.
Забыв о сиюминутных обидах, Рома расплывается в улыбке, моментально переключившись с меня на кого-то на пляже.
Всё ясно. И всё без изменений. Греческие целки по-прежнему интересуют его больше, чем греческие же общины. Только с целками тут не так густо, как он себе придумал. На пляже преимущественно отдыхают приезжие. А местные кофе разносят в других заведениях.
Тянусь за своим и делаю глоток. Пью сегодня обычный эспрессо. Только стоит он в три раза дороже, чем в широкоизвестной забегаловке соседнего поселка Кали Нихта.
Цены на побережье колеблются дико. Как и народные настроения.
Теперь я это отлично знаю. Провел здесь больше месяца. И, если честно, очень устал.
Вчера мы долго разговаривали с Виктором Михайловичем. Многие старосты ведут себя, как типичные тормоза-бюрократы. Ни да, ни нет. "Посмотрим". "Увидим". "Всё не так просто". Набивают себе цену. Усложняют происходящее сверх меры. Собирают обещания, как ракушки на нитку браслета. Только не думают, что рано или поздно нитка-то порвется, если не поубавить аппетиты.
Я больше реального не предложу. Да и зря они так свято верят в свою сплоченность. Одно дело, когда собираются группой и начинают убеждать друг друга в том, что они – стена. Монолит.
Другое – личные беседы о личных интересах. И если подвести промежуточный итог моей работы, получилось восемьдесят процентов задуманного из ста.
Это стоит обещанной мне должности главы финансового комитета. Уверен.
Устав наблюдать за красивыми полуголыми женскими телами, Рома со вздохом возвращается за стол как раз когда нам приносят заказ.
Из хорошего: за это время я нашел заведения с годной кухней и смог получить даже кое-какое гастрономическое удовольствие.
А еще немного проветрить голову и трезво оценить происходящее – вокруг и внутри.
