Я вернул ключи от машины отцу говнюка вместе с мягким, но настойчивым советом за малым всё же следить. Староста, конечно, виду не подал, но обиделся. Остыл ко мне. Не нравится грекам, когда их учат младшие. Лена Шамли обошлась мне в минус один голос поддержки. Но что ж... Я смолчать не смог бы.
А малая – да. Смолчала.
Это было понятно из разговоров её дядьки с отцом говнюка. У Шамли на девку нехуевые такие планы. Он хочет высоко лететь. Для этого недостаточно просто предоставлять свой ресторан для важных встреч и сидеть в райсовете. А вот породниться...
В курсе ли планов она – не знаю. И уже не спрошу.
Запретил себе лезть. Привязываться и переживать. Тут до меня так жили и после меня тоже будут так же жить.
Я просто иногда забываю, что менять людей бессмысленно. Впрягаться без спросу нельзя.
И одна маленькая гречанка – не мое дело. Пусть мечет свои ракушки по другим машинам.
Нахожу нужный контакт. Копирую и пересылаю Петру. После этого мы еще недолго переписываемся, пока Рома снова флиртует с официанткой.
Щелкнув на кнопку блокировки, откладываю мобильный и откидываюсь в кресле.
– Ты жить где будешь? В городе или на побережье?
– Здесь думаю. – Рома кивает в сторону пляжа. Я запрещаю себе смотреть туда и снова искать понравившуюся задницу. Хотя из головы ещё не ушла. – Поплаваю. Подегустирую. Ты ж охуеть отдохнул, я так понимаю.
Хмыкаю и не спорю.
Да уж. Охуеть. Отдохнул.
Опускаю взгляд и изучаю кисть правой руки. До сих пор непривычно не видеть на безымянном пальце золотого ободка.
След от кольца долго сходил. Зато теперь – идеально ровный тон. Ни намека. Ни воспоминания. Очень жду, когда этот же эффект проявится и в реальной жизни.
– Ты мне расскажешь, где тут самые топовые нимфы водятся?
– Я не в курсе, Ром.
Он не верит. Смотрит скептически. Потом уводит взгляд на пляж.
– Еще скажи, что ты ни с кем ещё…
Пожимаю плечами.
А он щурится и всматривается. Увлекается кем-то. Это видно по тому, как медленно отъезжая на кресле и вытягивает шею. Задумчиво трет подбородок.
Пиздец конечно он отбитый. И главное ведутся ж девки. Вид бордовой пухлой корочки с золотым теснением делает свое дело. Как и умение Ромчика красиво стелить.
– Ты гля какая…
Не в состоянии сдержать «восторг», Рома цокает языком и «зовет» меня взглядом обратно на пляж.
Мне-то похуй, но все равно смотрю.
– В оранжевом купальнике видишь?
Вижу, блять. Вижу.
Девица снова стоит, но уже не спиной, а боком к нам. Позволяет рассмотреть свой плоский, даже впалый, живот. Высокую грудь. Всё те же длинные ноги.
Она говорит с подругой, улыбается, и делает несколько танцевальных движений под льнущую над пляжем музыку.
Две восьмерки соблазнительными бедрами и бурная реакция в штанах. Боюсь, не только моих.
Нужно перестать смотреть, заплатить по счету и уебывать, но я, не отрываясь от девичьего тела, обращаюсь к Ромчику:
– Эту не трогай.
Бутов поворачивает голову и смотрит на меня с легким возмущением. А я всё так же на неё.
– Почему это?
– Просто не трогай и всё.
Она, тем временем, продолжает двигаться под музыку. Подруга под зонтом смеется и хлопает в ладоши.
А я почему-то нихуя не удивлен, что запал Ромчик сходу на задницу Лены Шамли.
Свои реакции на эту же задницу лучше не обсуждать.
Но девка бодрая. Живая. И слава богу.
Это всё, что меня в ней интересует. Почти, блять, по-отечески.
Рома тем временем расплывается в понимающе-плотоядной улыбке. Я считаю до трех, после чего должен перестать её палить. Потом ещё раз считаю. И ещё.
Оторвавшись, допиваю кофе залпом.
– А говоришь, не ебешь тут никого.
– Я и не ебу.
– Но эту себе присмотрел?
Пошел, короче, нахуй, Ром.
– Пусть будет так. Но ты её не трогаешь.
Рома салютует мне, после чего несколькими глотками допивает вино.
– Ладно, ещё поищу. Но эта зачет. Партия одобряет.
Лена
Дядя всё ещё дуется, как будто я своим откровением доставила ему лишние неудобства, но вестись на эту манипуляцию и утопать в чувстве вины я себе запрещаю.
План остается прежним. Теперь – с уточняющей поправкой. По-хорошему меня никто не отпускает, значит определились: я уеду по-плохому.
Когда Василика позвала в Калифею на новый пляж, я сомневалась. Настроение, как бы я ни храбрилась, дрянное. Но так как совсем скоро, возможно, вход на побережье для меня в принципе будет закрыт, решила хотя бы сама себе ничего не запрещать, раз уж людям вокруг так нравится это делать.
Мы собрались компанией школьных приятельниц. Так как цены на новенькие бали-беды и кабаны кусаются, обошлись шезлонгами и зонтами. Но и этого достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным отдыхающим рядом с другими такими же приезжими.
Мы купаемся, загораем, играем в волейбол и даже арендуем гидроциклы. А ещё без остановки болтаем. Обсуждаем смешные казусы из школьных лет, смотрим соцсети одноклассников. Делимся сплетнями и давними секретами, когда к нам с подносом подходит сотрудник пляжа и начинает расставлять на столике коктейли, которые мы не заказывали.
– Вы что-то перепутали, – я протестую, но его это не тормозит.
– Не перепутал. Это комплимент. От пятого бали-беда.
