Следующий день не заладился с самого утра. Я чуть снова не опоздала, так как до середины ночи не могла уснуть. Альтернативный вариант эскиза столовой в текущем проекте не получался, а я хотела успеть сделать несколько разных вариантов до встречи с Соломиной в пятницу. Анна мне понравилась и как клиент, и как человек. Была не прихотлива и полностью полагалась на наш вкус. Но мне хотелось предоставить ей больше вариаций для подбора желаемого.
— Полагаю, сегодня ты побила все рекорды по раздражительности, спокойная ты моя, — доносится голос подруги, когда я карандашом перечёркиваю работу. Сминая очередную неудачу в руках, бросаю бумагу в дальнюю урну около стойки с кофемашиной. Удивительно, но Влада единственный улыбающийся человек, который меня не выводит из себя. Даже сейчас, когда откровенно надо мной подшучивает. — Браво! Трёхочковый бросок засчитан. Какое попадание! Не думала испытать себя в спорте? Советую баскетбол. А, нет, не выйдет! Росточком не подойдёшь. Ну, ничего. Есть ещё бита. Как там это называется?
— Бейсбол. Биты у меня под рукой нет, но вместо неё могу в тебя блокнотом запустить, — беру его в руки, демонстрируя предполагаемый запуск.
— Ахаха, блокнотом нельзя! Игнат обидится, вдруг такую красоту поцарапаешь.
— Ахаха, — передразниваю подругу и откладываю подарок в сторону. — Очень смешно. Плевать ему на всё. Возможно, мы больше даже не увидимся.
Как я за пару дней накопила в себе эту горечь и за секунду выплеснула в словах уму непостижимо. Но Владка вмиг становится серьёзной, ставит на стол чашку с недопитым чаем и срывается со своего места, подбегая ко мне.
— Стоп, — нависает над моим столом. — Откуда такие выводы?
— Влад, он даже трубку не берёт, когда звоню я! У меня нет возможности хотя бы извиниться.
Нас прерывает телефонный звонок. Влада брезгливо морщит лицо, поглядывая на экран своего телефона, обречённо выдыхает и, пробубнив «что этой швабре надо?», принимает вызов.
— Да… — слушает и переводит свой взгляд на меня, приподняв брови от удивления. — Так, обед же… Хорошо, поняла. Я передам.
— Тебя желает видеть господин Виленский.
На пару мгновений я замираю, пытаясь вспомнить все возможные косяки за последние недели. Что такого можно натворить, чтобы ни с того ни с сего быть представленной Максиму Викторовичу? Первой отмирает подруга.
— Сейчас и со всем этим скарбом, — в воздухе обводит указательным пальцем горы рабочего процесса на моём столе. — Я же правильно понимаю? Это для Соломиной?
Киваю, складывая всё, что можно показать начальству. Благо, есть что. Я только недавно занялась коттеджем Анны, но мне импонировала не только его хозяйка, но и сам дом. Это моя мечта. Поэтому, даже дома я занималась делом.
Зря я за это недолгое время работы не поинтересовалась владельцем компании. Сейчас бы не тряслась в думах о проступках и знала хотя бы, как он выглядит. Тогда могла бы примерно предположить какой у него характер и… Да что я в самом деле! Может он лично знает заказчицу и хочет убедиться, что работа протекает хорошо. А что касается любопытства — не то, чтобы мне было не интересно узнать о нём, мне было банально некогда. Из-за окончания учёбы и попыток остаться здесь работать.
На пятнадцатом этаже нашего офиса я ни разу не была. Здесь даже атмосфера кажется иной. Всё очень строго от интерьера до внешнего вида сотрудников. У нас была свобода от дресс-кода, не считая запланированных встреч с клиентами, у них — нет. Я бы описала свои ощущения как холодно и уныло, а людей как роботов или скорее клонов. Но не я руковожу этой империей и не мне судить, может так и должно быть в успешном бизнесе.
Добравшись до секретаря, я воочию увидела кого именуют «шваброй». Женщина, сидящая передо мной, была высокой, очень худой и ничем не примечательной. Я бы сказала страшненькой. Определить её возраст было сложно. С короткими коричневыми волосами, острыми, худыми скулами и ледяным взглядом она могла ассоциироваться с грозным цепным псом, который без команды не подпустит к хозяину ни на сантиметр. Прихожу к выводу, что её определённо боятся и с ней считаются. А также она здесь точно не из-за красоты сидит, значит умна.
— Кирова, — снимая очки, не то ли спрашивает, не то ли утверждает секретарь. — Хорошо, что сразу пришла. Проходи, Максим Викторович тебя ожидает.
Не знаю почему стучу в дверь, скорее привычка. И захожу в кабинет. Увидев стоящего в середине кабинета гендиректора, я замираю на месте, узнав в нём мужчину с террасы ресторана.
— Максим Викторович — это… вы? — срывается с губ непроизвольно.
— Я, Лерочка. Проходи, — мужчина занимает своё место за столом. — Удивлена?
