Не то, чтобы я была большим любителем этой сладости, но это первое, что пришло мне в голову. В условиях большого города найти восточную домашнюю выпечку за ограниченное время было нереальным. Это не до магазина добежать. Гораздо сложнее. Но только не для господина Виленского.
Сегодня он действовал как Цезарь: Пришёл. Увидел. Победил.
Вернее: Нашёл. Заказал. Доставил.
И без десяти минут десять Максим держал в руках коробочку с пахлавой, которую забрал после того, как мы довезли водителя до дома. Съев по одному кусочку, мы с боссом поехали в сторону моего жилища. Надо было признать, что Виленский выиграл, но сил на это не было. Возможно, завтра я стану храбрее. Но мужчина, припарковавшись около моего подъезда, впивается мне в губы.
— Сладкая, — прошептал мне Максим, отрываясь от поцелуя. Он не отстранился, прильнув лбом ко лбу, и продолжил удерживать мою голову в своих руках, зарывшись пальцами в волосы.
— Да, чудесная пахлава, — млея, ответила я.
— Вообще это был комплимент тебе, ну да ладно.
Получив ещё несколько поцелуев, я выскользнула из машины и поспешила домой. В этот вечер я поняла, что по-настоящему счастлива. И этим я обязана настойчивому мужчине, внезапно ворвавшемуся в мою жизнь. Надеюсь, я не совершаю большую ошибку.
— Эй, соня, вставай! Цветы вянут, — снова раздаётся над ухом голос подруги, а я, всё ещё уткнувшись лицом в подушку, обнимаю одеяло.
— Хочешь — забирай себе, заодно в воду поставишь, — отвечаю Оле, не желая вставать.
— Конечно, заберу. Что в конверте?
— Не поверишь, договор, — смеюсь, вспоминая игривого Максима. Нет, в тот момент — это был не господин Виленский, уважаемый архитектор, владелец холдинга, успешный бизнесмен. Это был он настоящий. Человек, спрятанный там, где-то глубоко в душе, под толстой коркой брони, выросшей за многие годы. Наверно, таким его видят только близкие. Таким он был в юности. И что-то заставило его выйти наружу вчера.
— Тебе спокойно не живётся? Опять работу домой тащишь? Трудоголик, блин, — возмущается Оля, следуя в сторону выхода из комнаты. Но остановившись у двери, оборачивается. — Пойдём завтракать, раз твой курьер нас всё равно разбудил.
На кухне Сашка уже уплетала за обе щеки пахлаву. Последнее время она предпочитала есть много сладкого. Тем самым успокаивая себя после ссоры с парнем.
— Извини, не удержалась! Очень вкусно, — промямлила Саша, пожимая плечами.
— Ничего, это всё равно я принесла для вас.
Воскресное утро повторило субботнее. С одним отличием. Вместо конверта с бумагами Дмитрий передал мне эклеры. Розы снова отдала Ольге, а с эклерами мы расправились вместе за чашечкой чая, гадая, что нам пришлёт Максим завтра.
Следующим утром меня ожидал не только Дмитрий с любимыми мной булочками с корицей и цветами от Виленского, но и машина, спешащая доставить меня на работу. Водитель с первой секунды знакомства был со мной дружелюбен, а после ситуации на скалодроме стал отстранённым. Это меня тяготило. Шанс принести извинения дала эта поездка. Поэтому, как только села в машину, и она тронулась, я завела разговор.
— Дмитрий, я хотела бы ещё раз перед вами извиниться. Было довольно самонадеянно с моей стороны думать, что я могу впервые самостоятельно сделать то, о чём только раз услышала и увидела. Подвела вас перед Максимом Викторовичем. Мне очень неудобно и я сожалею. Вас, правда, могут из-за меня уволить?
— Валерия Игоревна, я не держу на вас зла. Более того, мои слова были сказаны в порыве эмоций. Я тоже за вас испугался, как и Максим Викторович. И нет, он меня не уволит. Такими как я не разбрасываются. Если заметили, я немного больше, чем просто водитель. Но если с вами что-то случится, он меня убьёт, — помолчав пару минут, водитель продолжил. — Вижу, вы в раздумьях. Позвольте помочь. Викторович — хороший человек, если пока вы не рассмотрели. Знаю из собственного опыта. Подростком он взял меня под своё крыло, когда мама погибла, а отец от горя начал пить. Я был обычным пацаном, просто повезло, что ходил заниматься борьбой в одну с его сыном секцию. Он помог с учёбой, потом работой. Женой и ребёнком я также обязан ему. Тогда мы с ней только встречались, к тому же тайно. Она из непростой семьи, которая никогда бы не одобрила мезальянс. В общем, если опустить подробности, Виленский — единственный кто захотел оказать мне помощь, когда её похитили. В противном случае, сейчас у меня семьи бы не было.
Внимательно выслушав парня, оказалась под впечатлением. Хотелось услышать всю историю от и до, но грусть, которая отражалась в зеркале заднего вида, не позволила мне быть столь бесцеремонной. Дальше мы ехали в тишине, каждый думая о своём. Лишь когда мы остановились у здания холдинга, я заговорила вновь.
— Дмитрий, вы же не намного старше меня. Прошу, обращайтесь ко мне по имени, — пытаюсь вернуть непринуждённое общение между нами.
— Хорошо, Валерия.
— В таком случае, можно на ты?
Кивнув в знак согласия, водитель вышел из машины и открыл мне дверь, подав руку.
Максим
