— Я всех отпустил, и никто не был против. Испарились за секунду, — гладит меня рукой от талии до бедра и обратно. — Теперь нам никто не помешает. А тебя я ждал, и твой фруктовый запах мне не позволит ни с кем тебя спутать.
Тонкий намёк мне был понятен. И я была в этом с ним согласна.
Выгнув спину, я позволила расстегнуть молнию на юбке и снять её. До встречи у нас ещё было в запасе полтора часа, которые мы захотели потратить не только на дорогу. В кабинете он ласкал меня впервые, нарушая свои установленные на этот счёт правила. Вслед за юбкой была расстёгнута моя блузка, оголяя грудь, наполовину спрятанную в новый кружевной лиф. Этот белоснежный комплект нижнего белья был подарен Виленским накануне в качестве извинения. Сам подарок моего удивления не вызвал, а вот угаданный Максимом размер очень.
— Для меня надела? — подхватив меня на руки с дивана, Максим перемещает нас на стол.
— Нет, конечно! Для Соломиной, — шепчу, обнимая его за плечи и зарываясь одной рукой в волосы.
— Негодница!
Отвесив мне шлепок по мягкому месту, Макс усаживает меня на стол и аккуратными медленными движениями начинает стягивать с меня чулки. Закончив с ними, он обхватывает рукой щиколотку правой ноги и, прикоснувшись к ней губами, целует, не отрываясь и плавно скользя вверх. Я пытаюсь совладать с множеством мурашек, пробегающих по моему телу от его действий. Закрываю глаза от наслаждения и в предвкушении падаю на стол. Распущенные волосы волной ложатся на лицо, а грудь оголяют сильные мужские руки, опустив с плеч бретельки. Массируя одной рукой грудь, Виленский пальцем второй проникает внутрь, медленно лаская и сильнее распаляя меня.
— Знаешь, однажды моей любовницей была секретарша, но мы с ней не дошли до того, чтобы попробовать это здесь, — захватывает губами сосок, присасываясь к груди, а затем играя с ним языком. Через пару минут он продолжает. — Потом некоторое время я жалел об упущенном. А теперь понимаю, что это должно было произойти только с тобой.
— Максим, это не удачный комплимент, — хриплю, едва не срываясь в агонию блаженства, но Виленский этого не позволяет, резко прекратив все ласки.
— Это всего лишь правда, малыш.
Быстро стянув вниз джинсы и боксеры, он, разорвав пакетик, ловко натягивает презерватив и берёт меня в плен своей нежности. Я для удобства обхватываю его талию ногами, а Максим, удерживая меня за бедро, сильнее прижимает его к своему боку. Его пылкость сводит с ума. Я погружаюсь в невесомость, растворяясь в его действиях. Таю от прикосновений, погибаю от поцелуев и возрождаюсь вновь.
Сейчас для нас никто не существует. Весь мир замер на пару мгновений, предоставив нас друг другу. И мы забираем от них сполна.
Игнат
Я злой, как бешеный пёс. Для полноты картины мне не хватает только пены изо рта. Хотя, по ощущениям у меня скоро из носа будет вырываться пламя, чтобы спалить здесь всё нахрен. Как я зол на отца даже представить страшно. Там наверху, когда я зашёл в его кабинет, на пару мгновений появилось желание его убить. Еле сдержался.
Это же надо так облажаться, застать своего папашу, трахающим на своём рабочем столе секретаршу. Теперь эта картина вечно будет стоять перед глазами. Она лежит на столе в расстёгнутой блузке, а его правая рука с обручальной печаткой, сминает её огромную грудь, пока левой он обхватывает её обнажённое бедро. Как он мог так поступить с мамой? На сиськи что ль повёлся?
Они меня даже не заметили. А я вдруг оцепенел, застыл как статуя, выхватив взглядом только его руку, кольцо и грудь. Внутри же наоборот разгоралась буря. Сотни разных мыслей вмиг пронеслись в голове, но я лишь, сжав руки в кулак, тихо вышел из кабинета. Даже дверью не хлопнул.
Стартанул сразу к Андрюхе. Кто ещё может меня понять, если не брат? С кем могу поделиться? Без стука врываюсь и, не теряя время на приветствия, сразу перехожу к делу.
— Ты знал?
— И тебе привет, — здоровается, не отрывая глаз от своего ноутбука. — О чём?
— О его любовнице? — брат поднимает на меня вопрошающий взгляд, в котором я читаю полное непонимание. Стиснув зубы, медленно и чётко проговариваю главное, упираясь указательным пальцем в стол при каждом произнесённом слове.
— Отец в данный момент трахает в кабинете свою сисястую секретаршу.
В конце, хлопнув ладонью по столу, разворачиваюсь к окну, в надежде, увидев на улице игру ветра, остыть. Помогает так себе, но перевожу дыхание и продолжаю.
— Завёл интрижку у всех на виду. Он даже дверь не запер, настолько ему срать. И я всё это дерьмо увидел собственными глазами, — снова поворачиваюсь лицом к Андрюхе, изображаю кривую ухмылку и падаю в кресло напротив. — Вот так вот, брат!
— Секретарша говоришь? — задумчиво тянет, облокачиваясь на спинку кресла. — Но у неё груди-то нет, размер минус первый, тощая как вобла.
— Отлично! Просто прекрасно! Он что… эскортницу себе в кабинет притащил?
— Почему эскортницу? Может это кто-то из сотрудниц, — и это предположение брата выбивает из меня не только хорошие мысли, но и истерический приступ смеха.
