Переполненные сладостной негой мы возвращаемся домой. На этом наша страсть только возрастает. Мы почти не разлучаемся, на что обращают внимание все близкие, но тактично молчат. Нет сейчас никого нас счастливее и, кажется больше уже невозможно. Но…
— Дорогой, ты не сильно занят? Могу я украсть пару твоих рабочих минут? — кокетливо интересуется супруга, показавшись в дверях моего кабинета. Я второй месяц работаю из дома, не желая появляться в компании. Мне нравится наш с женой медовый месяц, и прекращать его в ближайшее время я не намерен.
— Если для поцелуя, разрешаю украсть хоть пару часов, — отрываюсь от бумаг и усаживаю к себе на колени подошедшую сияющую Марго.
— Это лучше. Надеюсь…
— Не томи, малыш! Что может быть лучше тебя?
— Мы, — обнимает меня за шею и растерянно смотрит в глаза. Я немного хмурюсь и вопросительно приподнимаю брови, побуждая продолжать, так как не люблю загадки и неприятные сюрпризы. — Максим, я, кажется, беременна.
Всё, что дурацкими фразами проносится у меня в голове, произносить вслух нельзя.
'Ты уверена? — Конечно, она уверена!
Это правда? — Иначе, зачем она это сказала!
Я буду отцом? — Хуже фразы в нашем контексте трудно представить. А кто же, если не я⁈'
И всё в этом духе. Я рад, постепенно осознаю, но не знаю, что сказать.
Улыбка на лице жены постепенно тает, и я прижимаю её к себе крепче, чтобы не успела напридумывать разного. Зарываюсь лицом в её грудь и вдыхаю аромат моей неповторимой женщины, когда чуть слышно шепчу.
— Люблю!
— Ты не рад? — грустно звучит следом. А я не знаю, как выразить свои мысли.
— Я безмерно счастлив, — отнимаю от груди голову и смотрю в голубые глаза. Знаю, она поймёт. — Но боюсь внезапно проснуться и понять, что это был сон.
— Дурачок! — пара слезинок счастья и облегчения скатываются по щекам. Всё-таки успела за несколько секунд накрутить себя. Родная нежно обнимает меня, зарывшись руками в волосы. А я захватываю в плен её губы, пытаясь этим сказать: «Больше не плачь, я всегда рядом».
Но остаётся то, что нужно озвучить вслух, и, оторвавшись от сладкого поцелуя, со всей серьёзностью произношу.
— Обещай, Марго! Я тебя очень прошу! Обещай, чтобы не случилось, не закрываться от меня. Мы всё сможем вместе, только не закрывайся в себе.
— Больше не буду. Обещаю!
Валерия
Наутро после дня рождения Артёма я наконец-то пришла в себя, проплакав полночи. А через пару дней мы помирились с Максимом. Он извинился на этот раз лично, подарил цветы и пригласил на спектакль в театр, но мне было безразлично. Да и в жизни театра мне хватало. Одна сплошная игра. Мы с Максимом сделали вид, что всё в порядке и ничего не происходило, и продолжили встречаться как прежде.
Артёма я больше не видела, и слышать что-то о нём мне не хотелось. Зачем бередить и без того неспокойное сердце. Сердце, украденное им. Я давно поняла, что влюблена в него. Вернее была влюблена в его образ. Теперь же, после проведённого вместе отпуска, узнав его самого, у меня не осталось шанса. Я растворилась в нём, мечтала о нас, осознавая бесперспективность наших отношений.
Несмотря на очевидное мужское любопытство, по-настоящему я его не интересовала. Он с лёгкостью исчез из моей жизни, точно также как до этого в неё ворвался. Его действия оставались для меня загадкой, я не понимала Артёма. Сначала решила, что привлекаю его, потом — что он хочет сблизиться. Я даже забыла на тот момент о договоре, связывающим меня с Виленским. Захотела настоящих отношений. И только с моим призраком. Но я опять заблуждалась.
Это навевало на меня тоску. Забыть и не думать о мужчине не получалось. Моё унылое состояние замечали все, но с расспросами не лезли. Мне было тяжело и рядом с Максимом. Вынужденные отношения резко стали тяготить. Тем не менее, я старалась это скрыть. Поэтому поездку Виленских в отпуск по случаю дня рождения Макса, восприняла как подарок небес.
После отпуска Максим мне звонил редко, спрашивал всё ли у меня хорошо и не затрагивал тему встреч. Я словно почувствовала запах свободы и на радостях не сразу заметила длительное отсутствие директора на работе. Мысли по этому поводу посещали разные, но первое о чём я поинтересовалась было здоровье. Оказалось Виленский не на больничном, а работает из дома. Долго пазлы складывать не пришлось. Если Максим надолго забросил любимое дело, то только ради одной-единственной женщины. Следовательно, отношения Виленских между собой теплели. И я отчего-то была уверена, что Маргарита Александровна вняла моим словам и всеми силами возвращает себе внимание мужа.
Насколько они были тщательными, я узнала в конце октября. Маргарита сама позвонила мне и попросила о встрече. В кафе у работы она, заметно нервничая, ждала моего появления. Долго и сумбурно рассыпалась в благодарностях за её счастье, к которому собственно я не имею никакого отношения. Но женщину было не переубедить. Она считала, что я дала ей толчок для движения в нужном направлении и помогла осознать, что является для неё самым важным.
