Едва успеваю спросить, как книга выпадает из рук, глухим стуком приземляясь на пол к пледу. Я очнулась и, открыв глаза, увидела всё ту же обстановку кабинета. Это был сон, чудесный или скорее чудной сон.
Мгновение спустя я понимаю, что меня разбудил звонок, раздавшийся в доме. Словно дежавю, но я уже спешу, не дожидаясь его повторной трели.
Открываю дверь и замираю на пороге, увидев любимые карие глаза своего новогоднего гостя. Уже наяву.
— Ты? — расплываюсь в улыбке и не верю глазам, принимая букет красных роз с розовыми альстромериями и большую красиво упакованную подарочную коробку.
— Впустишь меня? Навсегда.
Валерия
Через 16 месяцев. Майские праздники
Я стою на берегу у края небольшой возвышенности, огороженной перилами. Морской ветер раздувает подол моего длинного сарафана и путает распущенные волосы. Позади слышен детский гул и смех наравне с взрослыми голосами. Музыка звучит тихо, не мешая разговорам. А я в стороне любуюсь видами природы, что расцвела и готова любого одаривать своей красотой. Шаги за спиной звучат всё отчётливее и вскоре нас обнимают крепкие мужские руки.
— Бусинка, вам не холодно? Дай хоть на пацана полюбуюсь, а то смотрю к вам сегодня не пробиться — нарасхват, — шутит и беспокоится о нас с сыном Игнат. Проводит нежно по маленькой щёчке малыша, спящего у меня на руках. Пашка морщится в ответ и во сне ручкой отгоняет помеху. — Нет, ты только посмотри! Надо же было так родиться — вылитый папаша! Ничего от мамки не взял.
— Он же ещё маленький, ничего непонятно, — всматриваюсь в лицо сына, пытаясь отыскать в нём свои черты. Но либо я их не замечаю, видя в нём любимого человека, либо Игнат прав.
— Это тебе непонятно, а я с ним всю жизнь живу. И ничего Пашка не маленький! Пять месяцев — уже большой мужик.
— Почти пять, — поправляю друга.
— Я так и знал, что найду тебя у своей жены. Мы тебя потеряли, — слышу за спиной весёлый голос мужа и улавливаю его неспешное приближение и торопливое пошаркивание маленьких шажочков. — Опять обнимаемся⁈
— Смирись! Я Лерку как сестру обожаю, — в шутку сильнее стискивает нас с Пашей. — Господи, да если бы не я, томиться вам, дуракам, в одиночку. Да, Павел Артёмович? Дядька-то прав!
Игнат наклоняется к племяннику, который, уже проснувшись, улыбается ему и хватает ручонкой предложенный палец.
— Па! — раздаётся звонкий голосок девчушки, что Артём крепко держит за руку. Она морщит личико, протягивая вперёд свободную ручку, и едва сдерживает слезинки, готовые пролиться от маленькой детской обиды.
— Что, зайчонок? Папку к братишке приревновала? — спрашивает дочку Игнат, подхватывая своё чудо в пышном платье на руки. — Да ты же моя главная принцесса, и папка только твой!
Довольная таким поворотом, принцесса прижимается к Игнату и крепко обнимает его за шею маленькими ручками. Он гордо несёт свою драгоценность к беседке, где на праздник собрались все самые близкие люди. И пока он не знает, что уже не только папа принцессы, но, возможно, и маленькой своей копии.
Со мной Айлин поделилась новостью сегодня утром, когда я зашла в общую на нашем этаже ванную комнату в арендованном коттедже, оказавшуюся незапертой, и случайно увидела её бледную, разглядывающую в руках положительный тест. Конечно, тактичнее было сразу уйти, но её растерянность заставила меня остаться.
Решив, что это нежеланная сейчас беременность, я стала утешать подругу. Заверила, что год с небольшим — это хороший период и разница в два года между детьми будет для них самой комфортной. На что Айлин притянула меня к себе, крепко обняла и рассказала о неожиданности известия и незнании как сообщить об этом Игнату. На моё недоумение она пояснила, что сказать о беременности на дне рождении его сестры неудобно, а держать язык за зубами ей сложно. Тоже мне проблема, с облегчением подумала я, но промолчала. Решение должно принадлежать ей, без чужих советов.
Наши отношения с Виленскими, несмотря на мой роман с Максимом, были прекрасными и по-семейному тёплыми. С Игнатом мы сохранили дружбу, несмотря на его шутливые провокации Артёма, на которые мой супруг не поддавался, и перенесли её на наши половинки. С Андреем и Вероникой общение наладилось с нашей первой совместной встречи в ресторане. А реакции Виленских-старших я сначала боялась.
Выходя замуж за Артёма, я испытывала некое смущение, думая о совместных встречах. Но Максим сразу обозначил меня «дочкой», пресекая мои мысли о неудобном положении, и относился также как к другим своим невесткам. С Марго мы продолжили общение, перетёкшее в дружбу. Только Маргарита стала для меня больше матерью, чем подругой. В своё огромное сердце она впускала всех новых членов семьи и распространяла на них заботу, окружая вниманием. Её хватало на всех. Маргарита излучала счастье и дарила свою любовь. Она будто забыла об истоках нашего знакомства. И если они приняли меня в семью, я решила отбросить лишнее волнение и не угнетать себя мнимым чувством вины.
