— Если ты дашь мне хотя бы гребаную минуту, чтобы закончить мысль… — рыкнул Чейз.
— Минуту?! Я дала тебе целых пять дней!
— Я хочу… Я хочу убивать пауков, которых ты так боишься, — выпалил Чайз.
Я уставилась на него, открыв рот.
— Ты с ума сошел?
— Определенно, — улыбнулся Чейз. — Я хочу кричать на тебя за то, что ты оставляешь мокрое полотенце на кровати, хотя знаешь, насколько меня это бесит…
Чейз говорил и одновременно оценивал мою реакцию. Но н думаю, что ему удалось многое прочитать по моему лицу, поскольку мной владела единственная эмоция — шок.
— …хочу приходить домой и видеть, как ты танцуешь на кухне, готовя ужин…
Чейз быстро выговаривал слова, словно ему было больно их произносить.
— …хочу есть мороженое с тобой в постели…
Его крохотная улыбка напомнила мне о нашем последнем вечере, после которого все полетело к чертям.
— …хочу целовать тебя на ночь, а затем слушать, как ты шепчешь мое имя во сне.
Под нежным взглядом Чейза я покраснела и покачала головой. Быть не может, чтобы я это делала.
— Да, ты шепчешь мое имя, — подтвердил Чейз. — Я хочу, чтобы мой день начинался с твоего поцелуя и заканчивался тем, как ты встречаешь меня вечером. Я хочу быть с тобой, Эмма, и в тоже время понимаю, что не должен здесь находиться…
Что ж это объясняло его нежелание переехать, но не оправдывало его пренебрежение.
— …Я хочу быть с тобой, но просто не знаю, как это сделать, — закончил он с мучительным вздохом, будто его пытали.
— Ты шутишь, верно? — рассмеялась я.
Чейз резко встал с дивана и, тихо послав меня к чёрту, пошел к двери.
— Ты издеваешься? — спросила я, преграждая ему путь. — Каждый раз, когда случается то, что тебе не нравится, ты уходишь. Терпеть этого не могу!
Я прислонилась спиной к двери, не давая Чейзу покинуть квартиру.
— Эмма, ты и сама не так совершенна, как думаешь, — раздраженно фыркнул он, в упор глядя на меня.
«Конечно, я не совершенна. Более того, в данный момент я еще и не справедлива, но после стольких дней его молчания мне плевать на объективность!»
— Согласна, но пойми, я отчасти шокирована твоими словами. Они…
— Я не вру, Эмма. Я, правда, не знаю, как быть с тобой.
— Неужели ты не видишь, что уже делаешь все то, о чем говорил?! Ты целуешь меня на ночь, ругаешь за мокрое полотенце и убиваешь пауков, которые до чёртиков меня пугают. Именно поэтому я и смеялась.
— Я не знаю, что такое нормальные отношения, Эмма.
— Нормальность у каждого своя, — возразила я.
— Поверь, ты не захочешь быть в моей версии нормальных отношений. Ты заслуживаешь большего. Намного большего, чем я могу тебе предложить, — устало произнес Чейз, аккуратно беря меня за руку.
Мы коснулись друг до друга впервые за последние несколько дней, и меня поразило, насколько холодной была ладонь Чейза. Обычно его руки согревали и пробуждали во мне огонь.
— Не тебе решать, кто чего заслуживает, — сказала я.
— Эмма… — начал Чейз, но я покачала головой.
— Не надо. Просто скажи, почему думаешь, что я заслуживаю кого-то лучше, чем ты. Почему уверен, что не можешь быть со мной, хотя я знаю — это не так.
Я буквально впилась в Чейза взглядом мысленно подталкивая открыть мне правду, которую — как я хорошо знала — было очень непросто рассказать.
*** *** ***
Тишину в комнате нарушал лишь звук нашего дыхания. Чейз держал мою руку нежно и осторожно, словно боялся ее сломать.
— Твой отец наверняка был хорошим человеком, Эмма. Мой таким не был. Злость и принуждение — так он управлял нашей семьей. Мать была слишком занята поглощением мартини и заседаниями в женском клубе и не обращала на это внимание, пока он оставлял ее в покое. Так они и жили. Каждый своей жизнью. Перед обществом они разыгрывали счастливую семейную пару, а за этим фальшивым фасадом отец трахал каждую особу женского пола, что попадалась на его пути. Именно об этом я говорил. Я не знаю иной жизни, кроме как половинчатые отношения и обособленное друг от друга существование. С моей женой мы так и жили. С тобой я этого не хочу. Но по-другому не умею.
— Твоя жена… она… — я замолчала, не зная, как закончить.
— Моя… жена, — невесело рассмеялся Чейз и отвернулся, — умерла пять лет назад.
— Сочувствую, — прошептала я, встречаясь с ним взглядом.
В его зеленых омутах плескалась вина. Я видела ее так ясно, что мои плечи непроизвольно поникли от ее тяжести.
— Не стоит.
До этого момента я никогда не слышала в голосе Чейза такого сочетания боли и гнева. Он понуро опустил голову, словно держался из последних сил.
— Ты устал, — прошептала я и погладила его щеку.
Чейз прижался к ней и закрыл глаза, будто одно мое прикосновение могло погрузить его в сон.
— Когда ты спал последний раз? — спросила я, потерев большим пальцем щетинки на его подбородке.
— Не помню. — Чейз покачал головой, и я вспомнила, как однажды он сказал, что не может нормально спать без меня.
— Тебе надо отдохнуть, — тихо сказала я.
— Сначала я должен был увидеть тебя, — борясь с зевотой, пробормотал Чейз.