Несколько минут они молчали. Каждый успокаивал собственных демонов. Карина смотрела на отблески клавиш ноутбука, вглядывалась в белые буквы на черных квадратах. Как в головоломке составляла из бессмысленных символов значимые слова: «любовь», «предательство», «обида», «боль», «прощение».
— Прости, — говорила она уже не с ним, а с образами в голове: лицом Зайкина, глазами Полины.
Вдруг видео пропало и пришло сообщение:
«Я в тебе разочарован. Надеюсь, твой парень глуп настолько, чтобы простить тебе это, а сестра — настолько, чтобы никогда об этом не узнать».
Он скинул ей чаевые и вышел из чата. Карине не хотелось оставаться наедине с собой, так было противно. Работа спасала. Похоть делала ее отвратной донельзя, а смотрящие на это мемберы опускали ее в такую срамную глубину, где уже ничего не чувствовалось.
После стрима Карина заставляла себя не думать о Зайкине и думала все больше. Перематывала последние дни. Пыталась выцепить что-то важное из воспоминаний, непроизвольных жестов или случайных фраз. Она узнавала его лучше, и он нравился ей все больше, затягивал в себя как воронка с единственно возможным выходом. А она его выворачивала наизнанку.
Девушка быстро нашла себе одновременно утешение и оправдание. Ей нравилось, что он не зацикливался, постоянно был в движении: как телом, так и духом. Интересовался всем и сразу. Не уставал любопытствовать и учиться мелочам. Легко общался с противоположно разными людьми, и каждый с ним чувствовал себя комфортно. А еще был настолько самодостаточен, что мог поддерживать других и ценить в них суть, при этом держать дистанцию. Карина хотела бы обладать такой суперспособностью. Он умел быть нужным и ни в ком не нуждаться. И это ей нравилось тоже. В ней он точно не нуждался так остро, как показывал.
«Да. А Полина без тебя пропадет», — стало ее последней мыслью перед сном.
Просыпалась Карина с трудом, как будто злой домовенок склеил ей веки «Моментом». Еще тяжелее поднималась и собиралась в полуобморочном состоянии. Затем мумией стояла в метро и немного ожила на улице.
Яркое пятно в форме Зайкина ждало ее со стаканчиками у ворот по традиции. Девушка теперь любила понедельники.
— Себе взял? — кивнула она на круассан в пакете у него под мышкой, не торопясь принимать стаканчик.
Парень глянул на себя и улыбнулся.
— Видимо, тебе.
Карина сунула выпечку в рот вперед напитка и сразу наполовину — дремавший в желудке хищник тоже проснулся. Ветчина и сыр внутри круассана снабдили необходимыми ресурсами. Кофе, как топливная жидкость, зашевелил мозговые шестеренки. Бодрость Зайкина вместе с ослепительными красками пуховика, украшенного неразборчивым граффити, отрезвляли.
— Приятного аппетита, — протянул он завистливо.
Девушка поблагодарила шепеляво. Набитый рот не давал четко произносить звуки.
— Сегодня после пар хотим собраться в «Маке», обсудить проект Настены, — сообщил парень. — Самвел подойдет. Устроим брейн-шторм.
Она кивнула, подумав, что, главное, успеть на танцы, а то на прошлой неделе она оба занятия пропустила.
— Честно, не представляю Настену бизнесвумен, — он мечтательно глянул в небо. — Ей как-то больше идет быть хранительницей очага. Наверное, я сексист.
На Карину подруга производила точно такое же впечатление. Та и не заикалась о собственном бизнесе никогда, зато мечтала о счастливой семье, любимом муже и детях. Впрочем, жизнь могла развернуться в разные стороны. Карина про себя раньше бы тоже не сказала, что станет веб-моделью. Мужское вмешательство в девичью душу приводило к неожиданным последствиям.
— В любом случае, если есть возможность, надо попробовать, — ответила она, доев круассан.
Зайкин остановил ее на крыльце и за плечо развернул к себе. Карина на миг испугалась, что сейчас произойдет то, что ей понравится. А он просто смахнул крошки с ее щеки — слоеное тесто легко рассыпалось и прилипало к коже. Разочарование усмирило сердце. Лицо стало кислым.
— Пожалуйста, — парень улыбнулся в ответ на ее неблагодарность.
— Спасибо, — додумалась девушка и покраснела.
— Доброе утро, — услышали оба французское приветствие.
Жерар поднимался по ступеням в пальто, прижимая барсетку к ребрам, и щурился на них. Зайкин ответил веселым голосом. Карина просто кивнула и быстро увела взгляд подальше от черных глаз, в которых просыпалось нехорошее.
Преподаватель вошел первым. Они с небольшой задержкой прошли следом. Девушка разнервничалась. Не понравилось ей, как Жерар смотрел на Зайкина, а еще больше то, как она из-за этого переживала. Все делала резко, даже уронила пальто, не попав петлей на вешалку. Она наклонилась за ним и уперлась в парня попой. Он отскочил, но воскликнул:
— Вау, какая шикарная задница!
Карина покраснела одновременно от стыда и смущения. Это были смятенные чувства: с одной стороны, хотелось злиться за нелепый и похабный комплимент, а с другой — радоваться, ведь это было искренне. Она быстро выпрямилась и развернулась, наткнулась на восхищение в синих глазах и не нашла ничего лучше, как сказать:
— Иди в жопу, Зайкин.
