— Приглашаешь? — он прильнул к ней, склонив голову, ухмылялся в самые глаза.
— Дошутишься, пошляк!
Тонкий указательный пальчик, которым она грозила, не мог напугать.
— Я весь в твоем распоряжении, — он распростер руки. — Что ты мне сделаешь?
Карина секунды две сканировала его лицо широкими глазами, искала слабое место, а потом вспомнила его откровения про первый секс и самодовольно улыбнулась. Она почти прижалась к нему, приподнялась на цыпочки, хотя на каблуках и так на них ходила, и прошептала:
— Минет. Будешь реветь как девка.
Зайкин тряхнул головой и отшагнул, провел рукой по волосам и опять оскалился.
— Страшно заманчиво. Обещаю реветь как девка.
Они смотрели друг другу в глаза, пока чувства внутри плавились. Поймав мысль: «А я ведь хочу это сделать», она толкнула его в грудь и рассмеялась. Парень подхватил.
В аудитории однокурсники уже столпились, на удивление, без Зайкина. Все обсуждали татуировку Гоги. Зайкин не дал Карине уйти на свое место и, ведя ее за плечи, вклинился в толпу. Дойдя до Гоги, оба уставились на рисунок — объектив фотоаппарата со световыми пятнами и бликами на лупе в строгий анфас, как внимательный глаз, следил за смотрящими на него.
— Ну, я же типа фотограф, — робел парень, показывая рисунок на тыльной стороне ладони под прозрачной пленкой.
— Прикольно! — воскликнул Зайкин и схватил друга за запястье, чтобы рассмотреть поближе.
— Ну, аккуратней, Зай, — проворчала Игнатьева. — Свежая же.
— Рит, обижаешь, — он чмокнул руку Гоги в выпирающую косточку. — Я нежен как с младенцем.
Некоторые посмеялись во главе с Гогой. Пока другие обсуждали, Зайкин внимательно рассматривал изображение, а потом вышел из-за Карины, присел на собственную парту и приподнял худи. Все увидели скульптурный пресс и косые мышцы.
— А я тоже себе татушку хочу, вот здесь в форме пышки, — пальцем он водил вокруг пупка.
Многие отчего-то похихикали. А Карина чувствовала, как в паху загорелся огонь. И разрастался.
— Смотреться будет стремно, на какаху будет смахивать, — замотал головой Гога.
Все глядели Зайкину в пупок, а тот оглядывал однокурсников в поисках одобрения. Карина опустила глаза, боясь сгореть дотла на месте.
— Да, может, и ниче, — Игнатьева стянула уголки рта вниз. — Если пудры добавить.
Из-за нее появилась Самойлова в белой лакированной жилетке и повторила движение Зайкина — погладила средним пальцем его живот.
— Крутая идея, — она нахально улыбалась, в глазах дымил пожар. — Зай, давай, сделаем парные татуировки?
Карину задел ее взгляд. И смелость. То есть наглость. А Зайкин реагировал спокойно, даже не дернулся от чужого прикосновения, и с воодушевлением ответил:
— А, давай! Давно мечтаю. Вот тут, — он указал на плечо, — портрет Кариши хочу наколоть. Сделаешь так же?
Раздались смешки. Игнатьева хмыкнула. Карина посмотрела на Самойлову победоносно. Та потеряла задор и, казалось, расстроилась по-настоящему.
— Не смешно.
— А я серьезен, — Зайкин, сама невинность, округлил синие глаза и, наконец, опустил толстовку. — Кариш, ты же никогда на такое не пойдешь?
Карина решила, что пора сесть за парту — до прихода Губкина оставалась минута. Пока никто не видел ее лица, улыбалась. Ей нравилось, как он умел шуткой уводить нежелательные навязывания от себя. И такая суперспособность ей бы пригодилась.
Настена влетела в аудиторию на мощной скорости и успела добежать до последней парты быстрее соседки. Карина заметила, что та принарядилась, то есть выбрала деловое платье с фасоном под свой тип фигуры. Оно в лучшем виде раскрывало привлекательные объемы и скрывало нежелательные, а еще украсила себя аксессуарами собственного производства: серьгами, бусами и браслетом из глиняных шариков белого цвета.
— Сегодня брейн-шторм по твоему бизнесу, — во время лекции Карина косилась на то, как тонкие косточки периодически выпирают из-под кожи под нажимом кулака на ручку. — Ты уверена, что тебе это надо?
Настена вздохнула и откинула за спину тяжелый «рыбий хвост» из волос.
— Не знаю. Просто… Артур так загорелся. Вчера написывал, тысячи идей предлагал.
Вспомнив о любимом, девушка заулыбалась против воли и посмотрела в сторону третьей парты, где тот сидел на пару с Каменчуком. На ее взгляд он обернулся и застыл, пока Губкин громко не кашлянул. Преподаватель писал на доске и студентов не мог видеть, но парень все равно испугался и вернулся к конспектированию.
— Ясное дело, что он ищет любой повод с тобой… общаться, — Карина тоже посмотрела на Варданяна. — А ты поддаешься.
— Ну, блин, я не каменная, не могу, как ты, — Настена уткнулась в тетрадь и замолчала на целых десять минут, а потом, когда Карина снова погрузилась в лекцию, сказала. — Честно, завидую твоему умению держать все чувства в себе. Или быть, действительно, равнодушной.
— Как видишь, у меня это не так хорошо получается, — призналась девушка.
Подруга повернулась, чтобы посмотреть в глаза с легким удивлением. И улыбкой.
— Зайкин любого разведет на эмоции, — Карина глянула на первую парту — парень менял желтую ручку на зеленую.
