Настена пожала плечами и склонила голову. Прием сработал. Улыбка потускнела. Радость в голосе заглохла. Тучи как будто нависли прямо над ними.
– Не знаю. Она вроде на все его игры ходит.
– Я бы на твоем месте тогда тоже не пошла. Что тебе там делать? Ревностью только мучиться.
Они встретились глазами. В Настениных читались одновременно сомнение и сожаление. Она отвела свои в сторону и крепче прижала сумку к животу сбоку.
– Я просто тоже хочу с ним общаться, – выдохнула подруга через минуту. – Ищу любую возможность. Как твой Трунов.
Карина пропустила ее вперед через открытую калитку.
– Хватит уже упоминать это имя, – раздражилась девушка.
Еще какое-то время они не разговаривали. Шум улицы сразу стал громче. Автомобили брызгали слякотью в стороны, шурша шинами. Крики с детской площадки напротив стали отчетливее и писклявее. Где-то вдалеке громыхал многотонный грузовик. Проспект гудел и поскрипывал.
– Девчонки, вы до метро? – раздался сзади бодрый голос Варданяна.
Он был один и бежал к ним на длинных ногах, лавируя между прохожими. Настена снова засияла. Карина посмотрела на нее удрученно и заметила:
– Вспомнишь говно, вот и оно.
– Кар, – одернула подруга и снова заулыбалась парню.
– Где твои дружки? – спросила Карина с претензией, когда он подбежал к ним.
– Тебя какой именно интересует? – усмехнулся Варданян. – Зайкин? Трунов?
Девушка закатила глаза, развернулась и двинулась дальше. Все ее бесили. Особенно Настена со своей слепой любовью к этому придурку, который вечно притворялся хорошим, а сам совал нос в чужую личную жизнь, хотя с собственной толком разобраться не мог. Или не хотел, что вызывало еще больше вопросов.
– Тебе не холодно? – спросил он у Настены с мягкостью в голосе и положил руку на спину в районе лопаток.
С Кариной он так не разговаривал. Такая мелочь ее тоже бесила, потому что передавала подруге ложные сигналы, на которые та реагировала инстинктивно остро.
– Нормально, спасибо, – Настена заправила прядку волос за ухо и зарумянилась.
Карина сперва шагала чуть впереди, но пара быстро ее нагнала, и все трое пошли в один ряд с Настеной посередине.
– Ты решила, придешь в четверг? – обратился Варданян к последней.
Карина успела стрельнуть в Настену предупредительно строгим взглядом перед тем, как та ответила:
– Посмотрим.
Варданян уловил молчаливый разговор подруг и спросил уже у Карины.
– А ты не собираешься на матч? Тебе там кое-кто будет очень рад.
Он поиграл бровями, усмехаясь.
– А тебе, Артур, не надоело играть роль купидонова гонца? – не поворачиваясь, ответила Карина. – И определись уже, на кого из них ты работаешь.
– Я самозанятый, – без обиды ответил парень.
Настена подняла голову к небу. Закапал дождь. Карина с Варданяном последовали ее примеру на автомате. Капли увеличивались и ускорялись быстро. Парень достал зонт и передал Настене, сказав:
– Держите.
– Спасибо, – улыбнулась девушка, раскрыв зонт над собой и Кариной. – Иди к нам, может, поместишься.
Варданян, напротив, чуть отстранился. Низко сидящий зонт ему мешал.
– Да не, спасибо. Я в порядке.
«Джентльмен, епта», – злилась про себя Карина, но из-под зонта не выходила. Свой она не взяла, потому что с утра плохо соображала, суетилась, злилась на Варданяна, и на Трунова, и на Зайкина, на всех и вся. Внутренней злости ей с лихвой хватало на весь мир, зато внимания – ни на что.
Дальше она в разговоре не участвовала. Парочка ворковала ни о чем. Варданян рассказывал о предстоящем матче, все еще не утратив надежду завлечь туда Настену, внушал интригу, расписывал сборную архитектурного, как грозных и целеустремленных противников. Девушка много посмеивалась, но слушала внимательно и смотрела во все глаза. Карину они почти не замечали, а она и не пыталась привлекать к себе внимание. Ей было, о чем подумать. В веб-студии ее ждал ранее назначенный приват с Вацлавом, от предвкушения которого все нутро сворачивалось.
Карина ненавидела это в себе больше, чем все остальное, – дурацкую привычку смаковать неприятные воспоминания и накручивать себя ожиданием неминуемого. Каждый раз после встречи с мембером модель успокаивала себя тем, что это закончилось и до следующей еще далеко, но та, казалось, наступала быстрее, чем предыдущая, а она еще не успела отойти. Хотя Вацлав был перфекционистом и все делал по строгому расписанию, поэтому запрашивал приват с математически точной периодичностью. Но у нее все равно создавалось ощущение, что с каждым разом они видятся все чаще и чаще, а промежутки между свиданиями несправедливо укорачиваются.
Стандартные гигиенические процедуры перед работой ее в этот раз не успокоили. Не хотелось покидать уютную, хоть и пустую квартиру, но работа окупала и эту квартиру, и уют в ней, поэтому выбора не оставалось. Сложив в сумку все игрушки и вещи, она повезла их обратно в студию.
