– Как с чего? – вздохнул Игорь, когда я озвучила вопрос, и его рука, приобнимавшая меня за спину, заметно дрогнула. – Никите так повезло с тобой! Взаимная любовь – это истинное счастье!
Ой-ой-ой… Выходит, не зря меня терзали опасения, он на самом деле принял нас за пару! Кровь ударила в голову, и я неимоверным усилием воли сдержала порыв тут же начать оправдываться.
– Боюсь, ты не совсем разобрался в сути наших отношений, – аккуратно произнесла я, стараясь не тараторить. Анна Ильинична наверняка была бы мной довольна. – Мы с Ником – не влюбленная пара, а деловые партнеры, коллеги. А еще он – мой лучший друг. Так уж вышло. Наверное, я из тех женщин, что умеют дружить с мужчинами.
– Тогда я его не понимаю. – Игорь расплылся в улыбке. – Как можно дружить, просто дружить с такой девушкой? Конечно, Майя, это звучит странно, особенно после того, что я говорил о Стасе… Но вот увидел тебя сегодня – и совсем запутался в своих чувствах. Как бы это объяснить… Ты не такая, как они. Как все эти безликие девицы в дорогущих шмотках и с переколотыми физиономиями. Ты – другая: нежная, смешливая, непоседливая. Разная… Но настоящая, без фальши, от которой я так устал за эти два с лишним года! Не знаю, как все обернется, что будет у нас со Стасей… Я старше ее, опытнее – и не могу просто отмахнуться от ответственности за ее жизнь. Но этим вечером мне хочется просто наслаждаться моментом и танцевать с тобой.
Игорь мягко коснулся моего лица, откидывая со щеки выбившийся из прически локон, и от прикосновения его пальцев меня ударило, будто током. Отчаянно кружилась голова – то ли от шампанского, то ли от порции комплиментов. «Наслаждаться моментом» – именно это мне и оставалось. А, гори все огнем! Буду тонуть в темных глазах, кружиться в одном ритме с обворожительным мужчиной, хвататься за мгновения этого странного блаженства с нотками горечи…
– Игорь Владимирович, можно вас побеспокоить? – резко нарушил нашу идиллию незнакомый голос. – Кирилл Андреевич спрашивает, когда подадут парфе. Он считает, самое время…
Ну вот, потанцевали, понаслаждались моментом, пора и честь знать. Та самая необходимость угождать другим, на которую я сетовала про себя по дороге, настигла и Игоря. Я понимала его досаду, как никто! Капризный босс топнул ножкой, и нужно без промедления нестись выполнять его желания. К чести Игоря, на его лице тут же появилась вежливая улыбка, а утомленный вздох вышел незаметным. Почти.
– Эх, никакой личной жизни. – Он мягко коснулся губами моей кисти и, встряхнувшись, подмигнул. – Я не прощаюсь. Майя, мы еще потанцуем!
– Этот Воздвиженский – на самом деле большой оригинал. Я, правда, общался главным образом с дамами, – Ник хитро улыбнулся, – но, похоже, других мнений о нем нет. Богатый чудак, да и только. Выкидывает разные фортели, потом наслаждается эффектом. Из свеженького: записал песню, хотя ему медведь на ухо наступил. И это еще полбеды, в студии грамотно все свели, добавили бэк-вокал. Но он повадился радовать окружающих своим исполнительским мастерством буквально на каждом светском мероприятии. И без всякой «фанеры», поет вживую! Так что, боюсь, нам еще предстоит оценить его талант…
Что ж, не самая полезная информация, но у моего коллеги был хоть какой-то улов. Я же не узнала ровным счетом ничего нового. Прогулялась по залу, покрутилась у стола с угощениями, понаблюдала за гостями… Присутствующие были заняты исключительно собой и своими разговорами, Воздвиженский куда-то испарился, Стася стояла с прежним безучастным видом в компании парня с челкой. И как, скажите на милость, составить мнение о ситуации, даже не пообщавшись с главными героями истории?
Я уже готовилась расписаться в бессилии, а заодно и в профессиональной несостоятельности, когда зал вдруг оглушил рев микрофона. Холодный десерт из сливок застрял у меня в горле. В голове мигом сложилась вполне логичная версия по поводу источника шума: кто-то из гостей самым неаристократичным образом напился и попытался пробраться к оркестру.
Мы с Ником дружно обернулись на ор – и узрели Воздвиженского, который успел переодеться в причудливый костюм-тройку. Мы находились в некотором отдалении от хозяина вечера, и все же от бордовой ткани с пейслийским узором слепило глаза. «Информаторы» моего друга оказались правы: этот оригинал не мог упустить шанс выступить перед многочисленной – и заведомо лояльной – публикой. Без лишней скромности заявив, что мы вот-вот услышим настоящий хит, Воздвиженский стал неумело подвывать в микрофон.
Незатейливый сюжет песни вертелся вокруг переживаний любителя сладостей, который каждое утро по дороге на работу забегал в кондитерскую к некоей очаровательной Жюли. Пирожные и десерты приводили гурмана в восторг – и как-то незаметно для самого себя он влюбился в прекрасную кондитершу. Вскоре мадемуазель Жюли превратилась в мадам.
