В блогосфере хватало различных предположений, в том числе и таких, что ничьи - это "возврат долгов" Золотова за прошлогодний сезон. Авторы ссылались на ошибки игроков Золотова. Ни для кого не секрет, что система подобных футбольных "откатов" существовала в нашем чемпионате в прошлом. Но умерла ли она? А я не понимал, при чём тут наша команда? В прежней команде Золотов был всего лишь вторым тренером. А у Серебровского и его коллектива была репутация команды, не принимающей участия в закулисных играх. Сам покойный не раз клеймил позором участников "договорных" матчей. На вопрос, почему он не называет имён их участников, Леонид Сергеевич отвечал, что всякий выступивший с обличениями будет наказан, потому что не сможет ничего доказать. Нашлись и такие, что утверждали, что ничьи - это результат несогласованности игроков в команде. Одни сдавали игру, а другие бились за победу.
И практически все призывали футбольный союз обратить самое пристальное внимание на эту ситуацию.
До аксакала мне было далеко, но и ребенком я уже не был давно. Мне казалось, что моего жизненного опыта хватит, чтобы дистанцироваться от этой шумихи в прессе. У нас на носу были две игры дома. И контрактные обязательства, которые надо было выполнять. Мы уговаривали друг друга не обращать внимания на эмоциональное буйство вокруг нас и сосредоточиться на тренировках, только информационная волна, раз за разом, накрывала нас. Закрывать глаза и уши не получалось. Мы сами приносили новости в коллектив. Обменивались ими в узком кругу, но иногда достаточно было одного слова, чтобы вспыхивали и дискуссии. Мы остались без тренера, и было сложно игнорировать предсказания нашего пикирования на дно турнирной таблицы. Нам сулили, что после скандального увольнения Золотова ни один нормальный тренер к нам работать не пойдёт. Заглатывая всё это, невозможно было оставаться безучастным.
Ещё после гибели Серебровского Максимович озвучил свои пожелания к личности тренера. Это должен был быть достаточно молодой и энергичный специалист, имеющий свою, причём интересную, точку зрения на футбол и способный её отстоять и воплотить в жизнь. Одним словом, требовалась креативная личность. А такой штучный товар на дороге не валялся. Шансов найти тренера, отвечающего этим требованиям, и раньше было мало, а после поднятой шумихи они свелись к нулю.
Медведев, варясь в котле переполнявших его эмоций, сморозил глупость, во всеуслышание высказав свою точку зрения. Суть её сводилась к тому, что лучше никакого тренера, чем такого. И весь журналистский корпус захотел узнать, что он подразумевал под словом "такого". Легкомысленный сброс эмоций вынудил его долгое время прятаться от мастеров пера. Подробно объяснять, какого тренера и что именно он имел в виду конкретно, было сродни самоубийству.
За короткий промежуток времени команда дважды потеряла тренера. Причины были разными, но оба раза оказались чересчур болезненными. Все в клубе знали, что решение этой проблемы прерогатива владельца клуба. Но не думать совсем о личности тренера оказалось невозможно. Образ Серебровского упорно не шёл из головы. Росло осознание, насколько он был отличным тренером и прекрасным человеком. Личность Золотова оказалась неоднозначной. И хотя он после случившегося тоже не был мне симпатичен, я не мог согласиться с точкой зрения нашего капитана. Занятия Золотова большей частью были интересны, при нём команда сделала шаг вперёд, и я признал это. И всё же мне было сложно разделить в тренере человека и специалиста. А поскольку игроки - это живые люди, мне хотелось тренера - порядочного человека. Хотелось, чтобы пришёл тренер и продолжил дело Серебровского. Свободных специалистов в стране было немало, осталось только выбрать из их числа подходящего нам человека. Пока же с командой работал второй тренер. Ему явно не хватало харизмы, чтобы вести за собой коллектив. Он это прекрасно осознавал и на вакантную должность не претендовал. Я тоже понимал, что эту проблему решать не мне и поэтому не заморачивался.
С будущими соперниками в первом круге мы сыграли на выезде успешно. Само собой выходило, что дома мы должны их обыграть. Должны. Я стал ненавидеть это слово. Футбол - это игра. А слово "должны" отвергало игру. Весь город считал "должны" и весь регион считал "должны". И мы тоже считали "должны". А ведь футбол - это игра. И играют в неё не два, а целых двадцать два игрока. В конце концов, есть просто случай. Команда жила, как на вулкане, а мы - "должны".
