38-й тур. Вторая половина октября. Унылый дождь вызывал одни мрачные мысли. Ветер добавил негатива, мгновенно выдув накопленное в раздевалке тепло. Футбольное поле очень быстро стало превращаться в болото. Десяти минут хватило на то, чтобы футболка с бутсами стали мокрыми, несмотря на все их разрекламированные влагоотталкивающие свойства. Я любил футбол, но в происходящем не мог найти ни одного светлого пятна. Весной и летом у меня была пара неприятных выступлений под дождём, но разве они могли сравниться с этой игрой в конце второго осеннего месяца? Оказалось, что открывать для себя что-то новое даже в любимом занятии далеко не всегда приятный процесс. Я по жизни всегда любил тепло, играть в таких условиях мне было чрезвычайно дискомфортно.
Находясь в тёплой раздевалке, мы много шутили, сами того не сознавая старались приподнять испорченное погодой настроение. Перед выходом на поле по-доброму посмотрели друг другу в глаза и пообещали бороться изо всех сил с первой до последней секунды матча. Поэтому ничего удивительного не было в том, что первый тайм команда начала очень энергично. Ребята по-настоящему сражались абсолютно во всех эпизодах, но запала хватило только на половину тайма. А затем команда начала сдуваться, как прохудившийся шарик. Капитанская "подкачка" игроков не приносила ощутимого результата. Силы утекли как вода сквозь пальцы, скорость передвижений упала, и мы завязли в локальных поединках вдали от ворот. Сама игра слабо напоминала футбол, скорее регби. Судья с большим искусством на многое закрывал свои глаза. Меня буквально трясло от его манеры судейства, точка закипания была преодолена за очень короткий промежуток времени. Но я терпел это безобразие, понимая, что прояви я как-либо внешне свои чувства и следом мог грянуть взрыв. Меньше всего я хотел его спровоцировать. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как только успокаивать своих одноклубников. В итоге мы изрядно выдохлись в борьбе с погодой, соперником и судьёй, и лишь по инерции дотянули до перерыва, сохранив первоначальное лицо.
И всё бы ничего, да только на табло горели нули. А ведь в этой безрадостной игре мы были хозяевами! В глазах ребят нетрудно было прочитать надежду на мой спасительный удар. И я очень хотел их выручить, только в этот раз у меня ничего не получалось. На раскисшем поле, в холодную и ветреную погоду, прежде я не играл. Никогда. Мои мышцы замерзли и стали деревянными. Только кого это волновало? Надо было продолжать активно двигаться, помогать ребятам в атаке и обороне, при случае бить по воротам, изо всех сил стараясь забить гол. Понятно, что никому из одноклубников не хотелось расставаться с премией. Я и сам не хотел. У меня тоже были грандиозные планы, как лучше всего её потратить.
- С нами так бьются, будто они тоже уже получили премию.
Мой однофамилец озвучил то, о чём думали многие.
- Не удивлюсь, если это действительно так. Но у нас-то ещё есть шанс выиграть турнир, а у них его нет. Так и давайте биться ещё и за этот шанс.
Я подбирал слова, но капитан опередил меня, озвучив мои мысли.
Мы остро нуждались в чувстве локтя. И оно было, но только в раздевалке. На раскисшем поле оно очень скоро куда-то исчезло. Все бились, но каждый сам за себя. А к тридцатой минуте тайма я заметил ещё одну особенность в нашей игре. По большому счёту многие из моих одноклубников самозабвенно отдавались игре, пока мяч был у нашей команды. У ребят вспыхивало желание забить столь необходимый гол. При потере же мяча они приступали к имитации борьбы. На этом болоте никто "умирать" не хотел. С вероятностью 99%, большинство болельщиков не заметили этой разницы. Но я видел каждого из них на тренировках, видел в наших лучших играх, и знал, на что они способны.
Однако права укорять кого-либо у меня не было. Я и сам не сумел полноценно настроиться на игру, голова была переполнена двойственными мыслями и чувствами. Но больше всего было вопросов. Что ждало клуб в будущем? Что ждало команду? Что ждало каждого из нас? Дни проходили, а будущее по-прежнему находилось в жутком тумане. Неудивительно, если в ходе этой игры в ужасных условиях в головы моих одноклубников закрадывалась благоразумная мысль, а не поберечь ли свои ноги на будущее? Получить травму сейчас было почти равносильно футбольному самоубийству. От назойливой мысли о развале клуба ноги сами собой останавливались, а руки опускались. Примеров невыполнения обязательств футбольными банкротами перед своими игроками было предостаточно. Травмированные игроки вообще никому не были нужны. Суровая правда жизни. Все в команде об этом знали, в том числе и я. Вот только для меня эта команда была первой и последней пристанью, и я упрямо продолжал играть с полной самоотдачей. Риск получить травму был велик, но я был твёрдо убеждён, что наше будущее закладывается в нашем настоящем.
