В этом не было ничего удивительного. И атмосфера не та, и алкогольное опьянение. Да и не придал он этому факту значения. Я был абсолютно уверен, что он рассказал ей всё, что знал, да, возможно, ещё и добавил от себя. Только что это изменило? Не этим ли вызван интерес Максимович к смерти своего мужа? Однозначно да. Но колёса прокалывала не она. Стопроцентное алиби. И тут мой внутренний голос возмутился. Сама не прокалывала, но могла кого-то попросить. Вот только зачем ей это? Однако внутренний голос напомнил мне, что если Максимович был убит, его жену нельзя пока вычёркивать из списка подозреваемых. За рулём была не она, справиться с большим современным грузовиком и мужчине непросто, но она могла нанять киллера. Опровергнуть эту версию я пока не могу.
Бояринов обмяк и вызывал у меня жалость, но я не мог не воспользоваться удобным моментом и не задать ему ещё один вопрос, что так долго не давал мне покоя.
- Паш, а зачем ты попросил Соколова позвонить Серебровскому?
- Когда?
Бояринов задал мне вопрос, но по его лицу я почувствовал, что хотя это произошло достаточно давно, он прекрасно понял, о чём я. Кровь вновь отлила от его лица. С нервами у парня совсем плохо.
- В день гибели.
- Я же сказал, мне нужно было всё ему объяснить, а он не брал трубку.
- Что ты имеешь в виду под словом всё?
- Да всё, начиная с моего ДТП.
- Леонид Сергеевич узнал о нём?
- Нет, но я же сказал, что он хотел выгнать меня из команды за этот дурацкий автогол. А мне ведь просто не повезло.
Похоже, Серебровский всерьёз думал, что это Бояринов предатель.
- Так тебе удалось хоть что-то ему объяснить?
- Нет.
И вновь Бояринов сильно побледнел. Что же это с ним такое? Я так начну думать, что с этим нырком в кювет всё не так просто.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? Это же дело времени, я всё равно узнаю.
Было заметно, что он очень не хотел делать шаг мне навстречу, однако сложившиеся обстоятельства вынуждали его это сделать.
- Я ... я был свидетелем гибели Серебровского. Я... я был на трассе рядом с ним. Но я не виноват! Он сам вылетел в кювет, я не сталкивал его.
- Это твоей машины он коснулся, перед тем как вылететь с трассы?
Цвет его лица стал подобен цвету хорошей офисной бумаги. Он буквально выдавил из себя признание, понимая, что только в этом случае может рассчитывать на моё понимание.
- Я хотел, чтобы он остановился. Нам нужно было поговорить, а он категорически отказывался.
- И о чём же ты так настойчиво хотел поговорить с ним?
- О моём невезении. Серебровский хотел выгнать меня из команды. Он почему-то решил, что я "сливал игры".
- А ты этого не делал?
- Нет. Этот автогол получился случайно.
- Случайно?
Взгляд мой был тяжёл, и Павел не выдержал его.
- Я понимаю, что при наличии такого огромного долга мне сложно поверить.
- Будь ты на моём месте, то тоже бы сомневался.
- Этот долг не шёл у меня из головы. Он был в моей голове двадцать четыре часа в сутки. Поэтому я не мог по-настоящему сосредоточиться на игре. Я был как во сне. Мне все кричали "выбей", я и выбил. Сам не могу понять, как мяч оказался в воротах.
- И мне нужно в это поверить?
- Я не могу что-то ещё к этому добавить.
Объяснение Павла оставляло не одну каплю сомнения, но опровергнуть его слова я не мог. Оставалось только притвориться, что я ему поверил.
Если бы он только знал, какого "бульдога" разбудил, прокалывая шины моего автомобиля. Для Медведева реальным был только один вариант - это сделал кто-то из членов футбольной команды. А он в этой команде был капитаном. Вычислить этого "деятеля" стало для него делом чести. Он посвятил этому все свои силы и свободное время. Я скептически отнесся к опросу жителей двора, где была оставлена машина. Если кого-то и видели, то только издалека. Мне это ничего не даст. Михаил не поленился и обошёл все квартиры дважды, утром и вечером. Одновременно он беседовал и с членами команды. Ребята были в полном недоумении, так как не могли понять преследуемую им цель. Но и проигнорировать его вопросы не могли.
Из нашего капитана получился бы неплохой детектив. Он не задавал вопросы в лоб, поэтому большинство из них, до поры, до времени, казались безобидными. Так я и рассказал ему детали ДТП с участием Серебровского. Хотя не планировал. Он, конечно, имел право знать правду о гибели своего тренера. Только в результате родилась проблема. Я очень хотел, чтобы последствия звонка Соколова остались тайной, скрытой за семью печатями. Его вины в случившемся не было, так и незачем ему знать об этом. Михаил согласился со мной. Но он винил Бояринова и хотел немедленно выгнать его из команды. Мои аргументы, что ни один суд не признает его виновным, просто отметались. Роковое стечение обстоятельств. Он же задавал мне только один вопрос:
- А по совести?
