Каждому из нас следователь дал возможность устно изложить свою версию случившегося. Он позвонил в дежурную больницу и узнал о самочувствии Мирославы. Ничего хорошего ему не сообщили, девушка по-прежнему была в бессознательном состоянии. Дальнейшее общение с прибывшими сотрудниками полиции не обрадовало меня. Никто не хотел слушать мою историю о гибели Серебровского, а затем и Максимовича, аргументируя это тем, что оба дела закрыты за отсутствием события преступления. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что попытка моего убийства грозит превратиться в заурядный конфликт на почве личных неприязненных отношений. Пока они не допросят Мирославу, веры мне не будет. А поскольку лично я не пострадал, и моё имущество тоже не пострадало, то я могу запросто превратиться в подозреваемого. Такая перспектива меня вовсе не устраивала, и я стал самым подробным образом описывать все предшествующие события в своём заявлении. В результате услышал только недовольное "вы бы ещё от царя Гороха начали!" Следствием моего кропотливого труда стал повторный звонок в больницу. Мирослава находилась на операционном столе и до следующего дня общаться с ней не будет никакой возможности. От отчаяния у меня возникло желание дать следователю прослушать запись на сотовом телефоне. Однако вовремя вспомнил о высказанных мною угрозах, которые мне самому могли причинить серьёзный вред. Меня попросили не покидать город без разрешения следователя, на что я ответил, что нас ждёт выездная игра. Следственно-оперативная группа покинула мою квартиру и прихватила с собой Георгия. Я не сомневался, что его тоже допросят и отпустят. Следовательно, времени у меня было в обрез. Коль у меня есть возможность осмотреть машину Болотова, грех этим не воспользоваться, только бы не наследить. Автомашину Георгия, как я и ожидал, мне удалось обнаружить в одном из соседних дворов. Я надел предусмотрительно прихваченные медицинские перчатки и осмотрел её. Ничего интересного, кроме конвертика с DVD-диском я не обнаружил. Он был аккуратно приклеен скотчем к верхней части бардачка автомашины. Я обнаружил его случайно. Охватившее меня разочарование заставило меня заглянуть туда, куда я изначально не планировал залезать. Узнать его содержимое на месте не было никакой возможности, и я прихватил его с собой. По дороге домой я пришёл к выводу, что, пожалуй, будет лучше сделать копии с диска и аккуратно вернуть его на место. Пусть Георгий ничего не знает о моей находке и не беспокоится. Через десять минут копии были сделаны, и диск был возвращен на прежнее место. А потом родилась мысль вернуть и связку ключей. Пришлось доехать до следователя и передать ему ключи. Я попенял, что осмотр моей небольшой квартиры был проведен не слишком тщательно. Ответом мне послужило документирование передачи мною обнаруженных ключей в полном соответствии с требованиями закона.
Я уже почти добрался до дома, когда мне в голову пришла ужасная мысль. Зависимость Болотова от показаний Мирославы могла толкнуть его на неразумные действия. Он вполне мог посчитать, что её устранение разрешит все его проблемы. Он уже перешагнул невидимую черту, разделяющую рай и ад. Я не сомневался, что это именно он столкнул в кювет Максимовича. Я был уверен, что он пришёл ко мне в квартиру убивать меня, а значит, ему ничего не стоит и решиться и на убийство Мирославы. И потому мне стоило поторопиться. На первом же перекрестке я развернулся и полетел в больницу.
К моему приезду операция уже закончилась и Мирослава спала в палате реанимации. Находилась она на четвёртом этаже, и я законно посчитал, что угроза её жизни может исходить только из коридора. Моя просьба разрешить мне посидеть в коридоре вызвала у дежурного врача некоторое недоумение. Тогда я прямо заявил ему, что жизни его пациентки угрожает опасность. Он скептически покачал головой, но отказать мне не посмел.
Ночь показалась мне бесконечной. Дежурная смогла мне выделить только мягкий стул. Но я посчитал, что это и к лучшему. Спать мне было никак нельзя. Я дозвонился до Медведева и сообщил ему, что у меня к нему серьёзный нетелефонный разговор. И тут он меня сильно удивил, ответив, что у него тоже серьёзный разговор ко мне, и тоже нетелефонный. Мы договорились встретиться утром на базе.
Ещё больше я был удивлен на следующий день, когда обнаружил в тренерской комнате кроме Медведева ещё и Болотова. Моё удивление достигло максимума потому, что они смотрели друг на друга без малейшей симпатии. Но и я немало его удивил, когда не подал руки Георгию.
- Уже так? Нам пока делиться информацией.
- Пожалуй. Начинай.
- Я нашел человека, который проткнул твои четыре колеса.
- Как? Это же чистый "темняк".
