– Успеете, это недалеко. Я покажу короткую дорогу. Кстати, а где Ваш муж, как он себя чувствует?
– Спасибо, гораздо лучше. Пошел в отель собираться в дорогу, заодно передохнуть.
– Подержите его еще день на диете, и все быстро восстановится. А вот и наша кофейня.
Как везде в Кордове, вывеска и внутренний зал кофейни перетекали в восхитительное патио. В одну из стен были вделаны
– Почему вы уезжаете так быстро? Ведь из-за визита к нам вы много не увидели. Оставайтесь! Даже если Вам не продлили номер, я помогу снять другую гостиницу, а лучше – апартаменты. Представляете, у вас будет приблизительно такой вот патио, но только свой.
– Спасибо за предложение, но нет… Времени до отлета осталось немного, а я хотела посмотреть еще кое-что. Почему Вы так смотрите, как будто я повергаю Вас… в смятение, что ли?
Горацио помедлил с ответом.
– Смятение – это слишком слабо сказано… Я бы назвал это цунами… или торнадо… который порождает один только взмах Ваших ресниц. Если откровенно, то как это ни банально прозвучит – жизнь просто разделилась. До Вашего появления здесь она была одной, а теперь… Теперь придется жить по-другому. По-другому… и без Вас!
Марьяна мягко улыбнулась.
– Простите, но даже если бы я осталась… как Вы себе представляете дальнейшее?
– Я ничего пока не представляю. Когда учился в университете, много времени проводил в этой книжной лавке у дяди. Он специализируется, как Вы поняли, на литературе на иностранных языках, ему присылали медицинские журналы – английские, французские, итальянские. Я Вам говорил, что мой дед воевал в интербригадах, восхищался русскими. У дяди в магазине было много русских писателей в переводах. Я читал Чехова, Толстого, Достоевского. Последний, кстати, мне совершенно не понравился. А вот Толстой впечатлил. И сейчас у меня то состояние, в котором Педро… или как там его… да, Пьер, спасибо – говорил Натали: «Если бы я был не я…». Поэтому – если бы я был не я…
Марьяна тихо коснулась его руки:
– Доктор, милый, остановитесь… Если помните, у меня уже есть… специалист по литературе, который когда-то… буквально обволок меня цитатами. И тот путь, который мы вместе проделали… он сродни… трюкам канатоходцев, работающим без страховки. Вы ведь видели только часть этой истории, но я совершенно искренне говорю Вам, что и для меня абсолютно немыслимо… остаться без того, кто столько раз позволял мне вибрировать на этом канате. Буквально пронося на руках…
Горацио Пихуан Баньос распрямился:
– Вы никогда не думали об эмиграции? У Вас сносный испанский, медленный, старомодный, но Вы быстро освоитесь. Учили в университете?
– Нет, там у меня «родным» был английский. А у мужа – французский. Испанский я уже учила отдельно. Занималась дополнительно с преподавателем испанской кафедры. Вот та буквально грезила Испанией, говорят, даже дома говорила по-испански. Но у них, кажется, то ли родители, то ли дедушка с бабушкой были из «испанских детей», которых вывозили во время…
– … во время войны?
– Да. Хотя в ней, как мне кажется, не было ничего испанского. И она была просто прям огненно-рыжая. Мы ее так и звали за глаза – «Рыжая». Когда шла по коридорам университета, факультетские мужчины просто падали замертво. Редкая красавица.
– Как и Вы! И тоже рыжая. Возможно, в Вас течет сефардская кровь – среди них было много рыжих. Почему Вы не последовали ее примеру – не было возможности?
– Вы будете смеяться, но, наверное, однажды была. Когда начинался весь этот туризм, в конце девяностых все было в таком… зачаточном состоянии. Мы оплату партнерам возили через границу буквально пачками, наличными. Ваня помогал. Однажды перевозили тысяч двести долларов, а вывозить можно только десять на человека. Вы, хоть и доктор, но не буду рассказывать, из каких мест мы с мужем потом извлекали эти доллары. И вот тогда у меня мелькнула шальная мысль – а может, плюнуть на все и… затеряться?
– Это и сейчас огромные деньги!!!
– Ну да, ну да… Потом, правда, это наваждение прошло. Хотя устроиться можно было неплохо, тогда много кто делал бизнес… таким образом. Наверное, и сейчас еще не поздно… Но… не хочу. Мне важно то, чем я занимаюсь и в каком ритме живу. У нас там, как на горках. Вы их почему-то называете американскими, но они… исключительно русские. А мне необходимо это постоянное ощущение замирания сердца… на виражах. И потом, Вашим… переживаниям это не поможет – я ведь приеду со своим самоваром.
– Самоваром? Простите… что…
– Не обращайте внимания. Непереводимая русская поговорка. Как женщине, мне, не буду врать, приятно слышать Ваши слова… они кружат голову… но моя голова витает в совершенно других облаках!
