— Да, — сдвинув брови, ответил Васыле и посмотрел учителю прямо в лицо.
— А вы молодцы, я вижу, — рассмеялся тот и тут же добавил строго: — Вот что, ребята. Это интересно, но придется бросить. Серьезнее будете работать.
Он рассказал, что нужны люди поддерживать связь с центром.
— В селе ячейка развалилась. Я говорю с вами, как со взрослыми, поняли? Нам нельзя тут стоять, я скажу коротко.
Ребята переглянулись. На лицах их была радость. Учитель заметил это, снова улыбнулся, ободряюще кивнул головой и продолжил:
— Филата, конюха в имении, знаете? Каждую неделю нужно ему передавать газеты. В городе на Королевской, угол Садовой, по субботам газетчик стоит, ваших лет. «Время» продает. Один из вас подойдет, спросит: «Про убийства напечатано?» Если ответит: «Сегодня интересней всех», — значит, покупайте газету «Время», туда будет вложена «Скынтея». Догадываюсь я, знаете, что это за газета?
Мальчишки опять промолчали. Но по их глазам учитель понял, что можно продолжать.
— Если скажет: «Проваливай», — так и проваливай. Да поскорей. Ходить по одному. Понятно?
— Да, — ответили ребята.
— Хорошо. Если что, приходите ко мне, но очень осторожно и в самом крайнем случае. Помните: самое страшное — организацию завалить. И лучше, если меньше людей будет знать об этом. И вообще трусов, говорунов не посвящайте. Если что — знать ничего не знаю. Хоть с поличным поймают, все равно. Понимаешь, Васыле?
— Конечно!
— Так запомнили? Королевская, угол Садовой, у газетчика. Он же, — учитель ласково взглянул на Васыле, — в ближайшее время весть от отца тебе передаст.
И, уже прощаясь, учитель бросил:
— Хотите, наверно, знать, как я о вас узнал? Челпан вас заподозрил. Решил за делом поймать. А Челпан с жандармерией путается, как вы знаете, вот и в примарии известно. А я на квартире у нотаря живу. Но вы это дело с надписями бросьте.
Учитель ушел. Кир зачарованно посмотрел ему вслед, проговорил:
— Кто бы подумал!
— Связь есть! — торжествовал Васыле.
Встал вопрос: кого можно привлечь к работе? О Викторе Кир сказал:
— Трусоват. Да и… кроме девушек, он ни о чем не думает.
Решили: они двое, Дионица и Мариора.
Теперь мальчики вкратце рассказали все это Мариоре. Договорились: видеться ежедневно — либо она в село, либо они сюда. С Филатом связь только через нее. Так будет безопаснее.
И вот в субботу Кир, пристроившись на попутную каруцу, съездил в город.
Там все было так, как говорил учитель.
Ребята передали Мариоре два пакета:
— Отдай Филату. В одном газета, в другом листовки. Листки такие, там о коммунистах и о кузистах написано, — пояснил Кир.
Перед уходом Дионица протянул Мариоре тонкое серебряное колечко.
— В знак нашей дружбы, — смущенно улыбаясь, сказал он.
— Ой, зачем, Дионица?! Спасибо… — Мариора восхищенно смотрела на колечко и не решалась взять его. Дионица сам надел его на средний палец девушки.
— Какое красивое… Поцарапано только немножко. Вот здесь, сбоку…
— Это твое имя, Мариора. Я иголкой написал, навечно! — говорил Дионица, все не выпуская ее руки из своих больших ладоней.
Ребята ушли садом. А в душе Мариоры снова ожила теплая, зыбкая радость. Она чувствовала, как неведомая рука роднит ее с чем-то новым и неизведанным.
Почему-то вспомнилась отцовская сказка про Фэт Фрумоса. Она покачала головой и побежала к Филату.
Мариора подметала комнаты, когда приехал Михай. Тудореску только что встал, умылся. Он шел по коридору, растирал полотенцем холеную шею и почти столкнулся с Михаем. Тот был в зеленой рубашке Железной гвардии. Он налетел на хозяина, вырвал и отбросил полотенце, сжал ему руки.
— Доброе утро, дорогой Петру, дорогой депутат!
— Доброе утро, очень доброе. И вчера добрый день, для всех нас добрый.
В приоткрытую дверь Мариора видела, как Тудореску вдруг отстранился от Михая, с нескрываемой неприязнью оглядывая его новую форму.
— Ты что это? — наконец спросил он.
— Хочешь сказать: вступил в Железную гвардию? — переспросил Михай и нагло улыбнулся. — Совершенно верно: поздравь.
— И не подумаю, — презрительно ответил Тудореску. — Меня тоже туда потянешь? Чтоб мы там оба головы сломали? Не секрет, что вашу партию в стране многие ненавидят!
— Нет, не потяну, — рассмеялся Михай. — Нам совершенно достаточно, что ты член кузистской партии и депутат. Разногласия у нас, конечно, есть, но, в сущности, кузисты — наши люди! А каждый наш человек в парламенте — плюс для нас. Еще один шаг к власти! Я же приехал тебя поздравить…
Михай хотел снова обнять Тудореску, но тот, хмурый, отстранился, достал из кармана смятый листок, с сердцем протянул Михаю.
— Это управляющий у меня во дворе нашел, и сегодня, на другой день после выборов!
— Кто?
— Если б я знал! Ясно одно — это наши с тобой общие враги.
Радуясь и пугаясь, Мариора прошептала: «Листовка!»
Не всегда лопается там, где бьешь.
В этом — 1940 — году весной вовремя прошли дожди. Лето наступило жаркое, тихое. Ждали большого урожая фруктов.
