Конечно, и думать было нечего, что долг Беженарей и проценты на него покроет продажа их пустого дома. Дом сразу продали за полцены проезжему торговцу, он рассчитывал устроить в нем временную лавку. Главный торг состоялся у дома Стратело. Тудореску не было. Поодаль, в форме с белыми аксельбантами, стояли полицейские. Рядом — жандармы с винтовками на изготовку. Перчептор — сборщик налогов — сел за стол, принесенный из примарии и поставленный среди вынесенных на улицу домотканых ковров, старой одежды, мешков с мамалыгой и даже горшков с геранью. Был перчептор маленький, в черном, с черным молотком в руке — точно черт из пекла. Рядом — приехавший из города сержант полиции с барабаном.
Мариору два жандарма почти вытащили из дому. От сильного толчка в спину она едва не упала с крылечка. Лицо ее было мокрым от слез, струйка крови сочилась из рассеченной, припухшей губы, но в глазах застыло упорство. Следом за ней выбежал Дионица.
— Мариора, ну, отдай же, отдай, их сила… — просил он, обнимая ее.
Но Мариора резким движением плеча стряхнула его руку, остановилась недалеко от перчептора и, пробежав взглядом по лицам людей, стала смотреть в холодное осеннее небо.
Один из жандармов подошел к перчептору, что-то зашептал ему на ухо. Тот внимательно выслушал, кивнул головой, встал.
— Господа крестьяне! — объявил он громким надменным голосом. — Крестьянка Мариора Стратело выкрала обнаруженное при описи и подлежащее личитации платье, — перчептор посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги, — платье сатиновое, васильковое с цветами. Допустимые в данном случае меры воздействия не подействовали на Стратело, она отказалась вернуть платье. Господа крестьяне! Из уважения к вам мы не будем заставлять вас ждать, пока кончатся розыски, начинаем личитацию. В отношении воровства будет составлен акт. Этот акт передадим истцу — господину Тудореску…
Из имения прибежал Тома. Он остановился около Марфы: та стояла, сжав тонкие губы. Лицо ее было бледно, а седые непокрытые волосы шевелились на холодном ветру.
— Как же это? — только и сказал Тома.
Марфа посмотрела на него, как во сне, и не ответила.
Дионица подошел к Мариоре. Они взялись за руки, подняли головы и молча смотрели кругом.
Стукнул молоток.
— Ковер! — крикнул перчептор. — Пятьдесят лей. Кто больше?
В толпе зашевелились, закричали…
— Что там? — раздраженно крикнул перчептор.
Упал Тома. Кто-то расстегнул ему рубашку, послушал сердце. Тихо сказал:
— Умер.
И вдруг над людьми, словно река в прорванную плотину, рванулся отчаянный крик Марфы:
— Собаки! Ско-ты! И когда управа на вас придет? Люди вы? Где он, перчептор?! Дай мне, дай мне рожу твою бессовестную! Мне уже не жить, я хоть глаза твои бесстыжие выцарапаю!
Марфа была страшна в эту минуту. Скрюченные руки поднимались, угрожающе бились на ветру непокрытые волосы. Она тянулась к лицу Челпана, невесть откуда взявшегося рядом с нею. Но Челпан увернулся и, брезгливо оскалив свои крупные белые зубы, стукнул ее по виску ручкой револьвера. Марфа упала. Он нагнулся, посмотрел в закрывшиеся глаза и снова ударил по виску: Марфа не двигалась. Ее подтащили к Томе.
— Татэ! Мамэ! — дико закричала Мариора и бросилась к родителям.
Челпан поморщился, кивнул на мертвые тела:
— Убрать! — И перчептору: — Продолжайте торг!
Прижавшись лицом к еще теплой груди отца, Мариора услышала рванувшийся гул голосов, разобрала истошный крик Лисандры Греку:
— За что людей губите? За что-о?
Но все покрыл зычный окрик Челпана:
— Замолчите! А ну, стоять смирно! Мер-зав-цы!
Мариора слышала, как зашумела, задвигалась толпа, различила глухие удары резиновых дубинок, грубую брань жандармов. Совсем близко щелкнули два выстрела.
Над ней склонились Тудор, Домника и Вера. Домника пыталась обнять Мариору. Все они что-то говорили. Не слушая, Мариора отстранила их, вскочила и бросилась разыскивать Дионицу.
Часть малоуцких крестьян торопливо расходилась. Павлина Негрян тянула за рукав Захарию:
— Да идем же. Или пулю в лоб заработать хочешь? Стратело сейчас не поможешь, а покупать нам здесь нечего.
Тесной, взъерошенной кучкой на том месте, откуда жандармы только что унесли трупы Томы Беженаря и Марфы Стратело, стояли несколько оставшихся малоуцких крестьян, и среди них Лисандра и Штефан Греку, Семен Ярели. Поодаль, смешавшись с приехавшими на торги из других сел, выглядывали из толпы Тудор Кучук и Гаргос. Эти с откровенным любопытством наблюдали за происходящим.
Дионица сидел посреди рухляди — разобранных лайц, посуды, сундуков с развороченной старой одеждой — и смотрел вокруг безумными глазами.
Мариора проглотила подступивший к горлу сухой и горький комок, задыхаясь, провела рукой по лбу, сжала горло и нагнулась над Дионицей.
— Ну-ну, успокойся, милый. Что теперь сделаешь? Боже мой, это я виновата. Из-за меня, — голос ее сорвался. — Если бы я знала, Дионица!
Она села рядом с ним, прижала к себе его голову. Он вскрикнул и уткнулся в ее колени.
— Ну, нельзя же быть таким, будь сильней, Дионица, — в отчаянии говорила она.
Николай и Домника отвели молодоженов в сторону.
