— Значит, на той охотничий домик не поидэм?
— Нет.
— Ясно. Добре. — Костенко замолчал, лишь покачав головой.
Савушкин, открыв заднюю форточку, негромко спросил:
— Володя, ты как?
— Жив. — Лейтенант, подобравшись поближе к переднему борту, поинтересовался: — Дача в лесу отменяется, как я понимаю?
— Правильно понимаешь. Есть реальная возможность добраться до моста через Грон практически без риска. Мы не можем её не использовать. Ты временно считаешься выздоровевшим. Рванём мост — будем думать, что делать дальше, в том числе и с тобой…
— Хорошо. — Котёночкин немного помолчал и добавил: — Светает нынче где-то в шесть, полседьмого…
— Так точно. Думаю, к этому времени мы будем уже на месте.
Котёночкин кивнул.
— Добро. Тогда мы с Некрасовым подремлем.
— Можете. Но оружие держите под рукой.
— Само собой. — И лейтенант принялся устраиваться поудобнее в ворохе верхней одежды, сложенной у борта.
— Товарищ капитан, если… Ну, в общем, если нам не повезёт — кто о нас доложит? — Осторожно поинтересовался Костенко.
Савушкин вздохнул.
— Попробуем что-то придумать, но пока, если честно, я не вижу способа. Останемся пропавшими без вести… Ты не журысь, сержант, пенсия родным в нашем случае всё равно будет выплачиваться. И аттестат.
Старшина кивнул.
— Ото я и хотел узнать. Война, понятно, да ще й така, як наша — шансов мало, шо выживем, но всё ж не хотелось бы без вести пропасть…
— Шансов вообще нет. Привыкай к этой мысли, старшина! — И Савушкин широко, по-мальчишечьи, улыбнулся.
— Та вже привык.
— Ото ж! — Капитан посерьезнел и продолжил: — Летом прошлого года допрашивал я немца одного, гауптмана, тыловика из штаба корпуса, под Фатежем его взяли мои хлопцы. Дядька в годах уже был, седой весь… Так он мне одну любопытную историю рассказал. А я её тебе изложу.
— Про шо? — заинтересовался Костенко, продолжая, тем не менее, внимательно всматриваться в ночную дорогу.
— Про немецкий флот. Была у немцев в ту войну такая эскадра адмирала Шпее в Индийском океане. И был в этой эскадре крейсер «Эмден» — так себе кораблик, не сказать, чтоб сильно вооруженный, но всё ж крейсер. Эскадра этого Шпее ушла в Атлантику — где, кстати, её англичане и потопили. А крейсер этот остался пиратствовать то в Индийском, то в Тихом океане — в общем, где получится.
— Оставили на верную смерть?
— Вроде того. Но поначалу у этого крейсера всё шло гладко — пиратствовал он успешно, даже потопил русский крейсер. Да и торговых судов угробил немало. И устроили на него англичане форменную охоту — мало что не сотней кораблей.
— Ого! — присвистнул Костенко.
— Ото ж. В общем, когда капитан немецкий про эту облаву прознал — то собрал он своих матросов, и объявил — де, ловят нас, хлопцы, все силы британского флота, плюс французы, плюс прочие союзники — так что нам не уцелеть ни при каких раскладах. А посему предлагаю каждому матросу считать себя заранее утопшим, и действовать далее без всяких попыток спасти свою жизнь. И команда единогласно за это проголосовала.
— Дывысь, немцы — а какие молодцы! — С уважением в голосе прокомментировал рассказ капитана Костенко.
— Так точно. Так вот, самое интересное — что когда этот «Эмден» англичане все ж утопили — часть команды пересела на парусную шхуну и доплыла на ней до Аравийского полуострова, а потом пешком добрались до турецких владений. Мало что не полмира прошли, пока до турецких позиций в Сирии добрались! Турция тогда была союзником Германии….
— Ого! Молодцы, ничего не скажешь….
— Так точно. — Капитан усмехнулся. — Мы, как тот крейсер, окружены заведомо сильнейшим противником и для того, чтобы победить — должны не отвлекаться на всякие глупости, типа попыток спасения собственной жизни. Потому как тот, кто думает прежде всего о своей жизни — не способен одержать победу и в итоге проигрывает. Да мало этого — он и дело своё под откос пускает! Нагляделся я осенью сорок первого на таких… — И Савушкин тяжело вздохнул.
Костенко кивнул.
— Я тоже. В Крыму в мае сорок второго…
— Ты вроде в Керчи был тогда? И как удалось вырваться?
Старшина тяжело вздохнул.
— Не хочу вспоминать. Как нас тогда немцы по степи размазали…. И самое обидное — малыми силами! Помню, весь пролив — в бескозырках да пилотках…. — Помолчав, продолжил: — Мы с хлопцами из комендатуры — восемь человек нас тогда осталось от роты — ялик нашли на берегу, в сараюшке. Справный такой, с мачтой, с парусом. И когда немцы к Керчи подошли — мы той ялик на воду и спустили. Добре, шо був з нами рыбак с Тамани, Костя Шпагин. Восьмером мы в море и вышли, Костя парусом кировав, мы на вёслах, старшина Гринько на руле… Так и дошли до кавказского берега. Ну а дальше вы знаете….
