Через десять минут всё было закончено, и словаки, и разведчики сгрудились у машины. Савушкин, осмотрев место стоянки, обратился к Первушину:
— Коля, построй личный состав. — И, увидев в глазах своего бывшего однополчанина некоторое недоумение, усмехнулся и добавил: — Мы с тобой в одном звании, и людей у тебя побольше, но командовать должен кто-то один. Это буду я. До Банской.
Первушин — не без некоторой внутренней борьбы — пересилил себя, подавил готовящиеся вырваться наружу возражения, молча кивнул, и, подойдя к словакам, скомандовал построение. Савушкин, обратясь к своим разведчикам, произнёс:
— Группа, становись!
Когда словаки и разведчики выстроились у «блитца» — Савушкин, прокашлявшись, произнёс:
— Товарищи бойцы! Наша группа направляется в Банска-Бистрицу. По пути следования все приказы командиров выполнять беспрекословно, точно и в срок. Никаких обсуждений! Отныне вы все состоите в разведгруппе Красной Армии, и я ваш командир, капитан Савушкин. Капитан Первушин — мой заместитель, лейтенант Котёночкин — заместитель по разведке. Сержант Костенко, — и Савушкин кивнул на старшину, — старшина, ефрейтор Некрасов, — капитан указал на снайпера, — командир патруля. С этого момента вы, как военнослужащие Красной Армии, обязаны соблюдать её уставы и установленные порядки. — После чего капитан, достав из полевой сумки блокнот и химический карандаш, добавил: — Сейчас я запишу звания и фамилии новых бойцов. Начиная с вас, — и он кивнул на пожилого грузного усача в бежевом пиджаке, одного из батяванских беглецов. Тот, вытянувшись во фронт, произнёс:
— Чатар Богуслав Петка!
Савушкин про себя ухмыльнулся — фамилии у этих словаков забавные, однако — и записал в блокнот услышанное, а затем, подняв голову, молча кивнул следующему. Тот выпалил:
Радослав Новотны. — А затем, смутившись, добавил: — Žiadna vojenská hodnosť, ne slúžil v armáde…[54]
— Не важно. Следующий!
Эльзасец — успевший сменить немецкий френч на гимнастёрку одного из ряженых «красноармейцев» — щёлкнув каблуками, доложил:
— Unter-Feldwebel Eugene Sebastian. Alsace. — Видно было, что француз речь Савушкина не понял, но, как опытный солдат, интуитивно осознал, что от него требуется.
За батяванцами быстро отстрелялись бойцы Первушина:
— Михал Матович, слободник!
— Иржи Тополанек, вояк!
— Ладислав Кашука, вояк!
— Богумил Крбушик, вояк!
Савушкин, убрав блокнот в планшет, про себя усмехнулся — теперь их двенадцать, прям как апостолов — и скомандовал:
— По машинам! — Хотя машина была всего одна, но что поделать, это Устав…
Как только словаки и разведчики выполнили команду — Первушин обратился к Савушкину:
— Лёша, темнеет. На той стороне солнца уже не будет….
Савушкин кивнул.
— А мы далеко и не поедем. Нам главное — от этого стойбища километра на три-четыре отъехать. В каком-нибудь распадке лагерь и разобьём…
Ехать вниз, к удивлению Савушкина, оказалось намного сложней. Южный склон оказался куда обильнее растительностью, и кусты, на той стороне на вырубке доходившие разведчикам до пояса — тут вымахали выше плеч, бедняга «блитц» с тяжким трудом продирался сквозь заросли юного орешника, падуба и можжевельника, иногда образовывавшего просто неприступную стену. В общем, с трудом продравшись вниз метров на восемьсот — Савушкин, посовещавшись с Первушиным, решил остановится на ночёвку, тем более — ночная тьма, как обычно, обрушилась на Вельку Фатру внезапно, в одночасье ограничив видимость расстоянием протянутой руки. Ехать дальше в этих обстоятельствах не представлялось возможным абсолютно…
Разбив лагерь и поужинав, отряд расположился на отдых; Котёночкин со старшиной Костенко и Некрасовым разместились вокруг костра, рядом со своим командиром, словаки завалились спать — Савушкин решил, что нести ночной дозор будут разведчики, полагая, что безоглядно доверять новобранцам — опасно, и не потому, что среди них затаился Иуда Искариот, а ввиду обычной человеческой безалаберности. Всё ж эти хлопцы — не солдаты, как бы они ни пыжились и не вскидывали на всякий треск веток в лесу свои карабины…. Капитан Первушин тоже не пошёл спать, хоть Костенко и зарезервировал для него уютное лежбище в кузове «блитца» — видно было, что ему охота поговорить с соотечественниками. Немудрено, два последних года ему не с кем было перекинуться хоть парой слов по-русски…
Видя, что Первушин хочет что-то сказать — Савушкин упреждающе поднял руку.
— Коля, чуть позже. Сейчас главное — установить связь, нас там, на Большой земле, уже похоронить успели, надо воскреснуть. — И, обернувшись к лейтенанту, спросил: — Володя, ну что «телефункен»? Пашет?
Котёночкин кивнул.
— Работает. Ща настрою нашу рабочую частоту и попробую дать опознавательный.
— Шифроблокнот у тебя? Донесение составишь? Ну, типа, живы, радиста потеряли, ждём задание? Групп на двадцать?
— Угу. Составлю.
— Действуй. Заряд батарей как?
— Тут не батареи. Тут аккумуляторы. На три четверти заряжены. Запас где-то часа на три. — И, достав из планшета шифроблокнот, лейтенант живо начал составлять донесение.
