Он даже не стал спрашивать особиста – куда, и вышел за ним в коридор, за дверью в который оказался скучающий давешний сержант. Спустились на этаж ниже – он оказался первым, из чего Николай заключил, что его куда-то повезут или поведут. Старший лейтенант вышел во двор, где у входной двери, покрытой свежей зелёной краской, стоял часовой в звании, кажется, рядового, поставивший при виде их ноги вместе, но не козырнувший. На дворе, оказывается, был день – наверное, часов пять. Сержант-конвоир шёл третьим, при этом Николай, обернувшись, увидел, что тот снял короткий автомат с плеча на руку. Взгляд у него был такой же, как и у всех остальных – мрачный и усталый.
– Сюда.
Вслед за усатым старлеем они вошли в обшарпанное двухэтажное здание, у входа в которое стояло сразу двое часовых, посмотревших на их процессию на этот раз не равнодушно, а с интересом. Внутри пришлось сделать несколько поворотов по запутанным пересекающимся коридорам, по планировке здание напоминало, пожалуй, общежитие какого-нибудь ПТУ. Приказав им стоять и ждать, старший лейтенант скрылся за одной из дверей, из-за которой доносился неразборчивый гомон, аккуратно прикрыв её за собой. Ждать пришлось минут пять, и на это время за дверью стало потише.
– Давай! – донеслось изнутри. Сержант, издав какой-то звук, похожий на фырканье, приоткрыл дверь, давая Николаю войти. Внутри было накурено, но не очень душно, сизый дым волнами уплывал в распахнутую створку окна, выходящего на глухой кирпичный забор метрах в пяти. Вокруг нескольких сдвинутых столов расположились в непринуждённых позах человек десять молодых мужиков – наверное, лет до тридцати с небольшим, некоторые в головных уборах. Все они были военной форме, по которой нельзя было определить род войск.
– Ну, – сказал один из военных, развалившийся в глубоком кресле на противоположной стороне комнаты. Звание его Николай тоже не сумел разглядеть. – И что это за чудо?
Говоривший весьма успешно подражал голосу генерала из «Особенностей национальной охоты», и все сразу начали посмеиваться, указывая на Николая дымящимися сигаретами.
– Ну, вот видишь, – сказал уже сидящий среди остальных офицер-особист. – Здесь всё народ бывалый, и таких, как ты с чучмеком, они в разных видах навидались. Так что лучше колись парень, давай…
Николай стоял, не зная, что можно сказать, и старший лейтенант снова взял на себя инициативу.
– Ну, вот подумай вместе с нами, попробуй. Вот нацепил ты на себя это барахло, – он указал на валяющуюся, как только теперь стало видно, на ручке дивана строевку – то ли самого Николая, то ли Шалвы. – Говоришь, чтобы не сразу стреляли, а сначала подумали, так? Идея дурацкая, но вообще-то умно. Когда на секрет наткнулся, то не попёр вперёд, а залёг и начал по-английски вопить непонятно что, с той же целью. Это тоже умно. Но всё остальное, что ты тут рассказывал и писал – это всё совершенно не стыкуется. Ну не мог ты там пройти, если бы был тем, про кого ты с такими подробностями писал.
– Везунчик такой… – засмеялся кто-то сбоку, затем таким же смехом сказавшего поддержали сразу из нескольких мест.
– Вот именно, – тоже усмехнулся особист. – Везучий, мол, лох. И умудрился прямо на нас выйти в такой замечательной компании…
– Я не лох, – сказал Николай. Это были первые его слова с того момента, как он вошёл в комнату.
– Я не лох. Я офицер ВМФ России.
Смех и переговаривающиеся голоса угасли сразу, как отрезало.
– Группа «шесть-шесть-ноль»? – коротко и непонятно спросил его сидящий совсем рядом, лицом к спинке стула молодой, высокий, и светловолосый мужик со злыми и пронзительными глазами.
– Нет.
– Тогда что?
– После прохождения сборов по завершении курса организации и тактики медицинской службы ВМФ, получил звание вместе с другими. Военная специальность – врач надводного корабля, но был в береговой авиации.
Все молчали.
– Да… – наконец, произнёс кто-то. – «Пиджак»[15]…
– Про лейтенанта, это ты загнул, – добавили впереди – не очень, впрочем, уверенным тоном. – Звание положено присваивать после выпуска. Раньше так было, по крайней мере.
Николай только пожал плечами. Своего военного билета он никогда в руках не держал, так что кто его знает, присвоили ему это звание «окончательно», или не присвоили.
– А где сборы проходил? – подал голос тот самый офицер, постарше остальных, который сначала имитировал Булдакова. Теперь было ясно, что он здесь старший по званию – майор. Для войны это много.
– В Балтийске, бывший Пиллау. На Косе, там стояла эскадрилья – противолодочники и поисково-спасательные…
Вокруг стало тихо второй раз, и Николай занервничал, не зная, что он сказал не так. Всё это было чистой правдой. Слава богу, хватило ума не суетиться.
– Гришунь, – позвал майор, – ну-ка, кликни там, кто у нас… Этот, ну, старший мичман. Понял, о ком я?
– Понял, сейчас будет…
Один из офицеров выскочил из комнаты, хлопнув дверью рядом с посторонившимся Николаем.
– И садись тут давай. Ребята, освободите там…
