– Извини, док, но идею воплощают в жизнь люди. А те, кто начинал вместе с нами, уже перешли из категории ресурсов в невосполнимые потери. И новым мальчишкам, торгующим смертью, не получится понять... Не получится даже почувствовать, каково это, подыхать в чужой грязи, не имея возможности увидеть родных и близких... Для них это – пустой звук. А тех, кто готов поднять упавшее знамя, с каждым днем все меньше. Даже те полторы сотни, что утром еще пыхтят на марш-броске, делают это по привычке ощущать свою встроенность в рамки укоренившейся военной машины. Без этого – они станут лишь боевиками, разменной монетой. Пока же их считают солдатами. Хотя разница с каждым днем все тоньше.
Я аккуратно оправился, собрав складки комбеза назад. Потом поправил берет и зло прошептал:
– Ты давно не смотрелся в зеркало, командир. И забыл, как боятся нас корпорации. Нас, проданных и оболганных. Те паршивые ошметки сводных бригад, которых никак не могут уничтожить уже какой год подряд... Потому что мы воплощаем в себе идею справедливости. Мы – элита сводных войск, набранных в неблагополучных кварталах. И мы – не сдаем своих. Даже если это нужно очередным пид..сам в галстуках. И пока ты это помнишь, за тобой идут. Но стоит забыть – и ты предашь людей, доверивших тебе свою мечту. Предашь Самсона и Тибура, которые пожертвовали жизнями за наше дело... Предашь меня, командир...
– Но ты же видишь сам! – сорвался на хрип подполковник. – Мы в дерьме какой месяц подряд! Еще пара недель, и можно закрывать лавочку!
– Для меня все закончится только тогда, когда знамя бригады будет спущено... Но попробуешь сделать это, и я пристрелю своего бывшего командира, как бешеную собаку. Потому что для меня ничего не закончилось. Ты еще не вернул меня домой. Меня, и парней, которые носят шевроны спецназа... Поэтому подбери сопли и заканчивай истерить, перед людьми стыдно... Проснись, старшой. Мы – последние, кто остался с первой войны. Нам отвечать за ребят, кто не бросает своих. Нам вдвоем...
Кокрелл долго молчал, потом повернул ко мне осунувшееся лицо и попросил:
– Док, ты обещал мне револьвер с единственным патроном. Если меня еще раз переклинит, не читай мораль. Просто – стреляй... Это будет честнее по отношению к парням.
– Я тебе этот патрон в качестве талисмана подарю. Когда вернемся. А мы вернемся всем назло. И по-другому быть не может.
Шел пятый год выживания на чужих планетах. И, боюсь, не последний...
* * *
Доставка груза минуя таможню – двое раненных. Охрана встречи «авторитетов», чуть не закончившаяся тотальной стрельбой – еще пятеро. Усиление полицейских нарядов при волнении на автосборочном комбинате – двое с порезами и один отравился газом. И еще, и еще. Бесконечная лента ранений, травм, потеря боевого статуса на ближайшую неделю. Мы медленно превращались в сброд, который даже на утреннюю поверку выходил в домашних тапочках. И вместе с каждой проблемной операцией все тоньше становился денежный ручеек, и все меньше людей возвращались в казарму с шабашек.
И настал вечер, когда к нам в ворота постучались крепкие ребята, охранявшие двух ублюдков в дорогих костюмах.
– Где ваш старший? – вальяжно спросил один из вышибал, отодвигая плечом часового. Тот покосился за широкую спину и отступил. Потому что на другой стороне улицы рядом с вереницей машин стояли еще двадцать автоматчиков в модно зауженных пиджаках, готовые открыть стрельбу на поражение. Отступил, хотя еще год тому назад за подобный вопрос громила получил бы пулю.
– Ты – старший? Босс прислал переговорщиков. И я отвечаю за них головой. Поэтому – предупреждаю сразу, что при любых проблемах вашу кодлу пущу на ремни. Если не дай бог что пойдет не так...
«Лакированный» глиста-переросток, как две капли похожий на собрата, презрительно скривил тонкие губы и начал:
– Господин подполковник. Мое руководство хотело занять эту территорию для своих нужд. И было готово уже отдать приказ о ликвидации, но за вас вступились уважаемые в городе люди. Несколько криминальных анклавов, торговцев оружием и информацией. Даже кто-то из корпораций не прочь использовать навыки собранных здесь специалистов, не смотря на паршивую репутацию. Поэтому, мы приехали пообщаться. И назвать цену.
– Цену?
– Цену. С настоящего момента вы будете платить десять процентов с каждого выполненного контракта. В твердой валюте. Можно – редкоземельных металлах, или непрошитых чипах памяти, которые сейчас неплохо поднялись в цене. Мы же, со своей стороны, гарантируем, что вас не раздавят, как клопов... Предложение понятно?
Бледный командир бригады молча разглядывал чужаков, ощущая, как сбиваются в толпу остатки его людей за спиной. Потом полюбовался на укрывшихся на вышках редких часовых и спросил:
– Мне только что привезли аванс за будущую работу. С аванса тоже десять процентов?