Доказательства вины. Белая ночь полностью

Томас взял у меня бумажку и вопросительно посмотрел на меня:

— А конкретнее?

— Не обязательно. Там знают, зачем они мне нужны. Это просто знак, что им пора встретиться со мной.

— А почему я? — поинтересовался Томас.

— Потому что мне некогда, — отрезал я. — Так что, если не хочешь играть с опасными магическими пророчествами, позвони по этому проклятому номеру и не заставляй меня тратить энергию на объяснения.

— Яволь, Гарри, — буркнул Томас немного обиженно, но я-то знал, что он сделает все как надо.

— Волосы? — повернулся я к Черити.

Она протянула мне чистый белый конверт. Лицо ее застыло как маска.

— Спасибо. — Я взял конверт и направился к двери. Томас и Черити двинулись за мной. — Я буду работать в подвале. Вы двое останетесь в гостиной. Пожалуйста, не шумите и не слишком расхаживайте по комнате.

— Почему? — удивилась Черити.

Я устало отмахнулся:

— Вопросы потом, ладно? Мне нужен максимум сил для того, чтобы найти, куда они забрали Молли, я и так уже начинаю пороть горячку. Дайте мне сконцентрироваться. Скоро все объясню.

«Если жив останусь», — добавил я про себя.

Я почувствовал на себе взгляд Черити и посмотрел на нее. Она коротко, напряженно кивнула. Я отключил обереги, и мы вошли. Мистер подбежал поздороваться. Первым делом он приложился плечом к моим ногам — опыт помог мне сохранить равновесие, — потом потерся боком о ноги Томаса, получив от моего единоутробного брата положенную порцию ласки. После чего изрядно удивил меня, проделав то же самое с Черити.

Я покачал головой. Эти кошки… Принципиальности ни на грош.

Черити, хмурясь, осмотрелась по сторонам.

— Здесь очень ухоженно, — заметила она. — Я ожидала больше… хлама.

— Он вообще производит обманчивое впечатление, — заявил Томас и полез в холодильник.

Я не стал реагировать на подначки. У меня не было времени на положенное полное ритуальное очищение и медитацию, но за день я изрядно изгваздался, как телесно, так и духовно, поэтому обойтись без душа не решился. Я закрылся в спальне, разделся, зажег свечу и полез под душ. Холодная вода хлестала по телу, и я драл кожу мочалкой, пока она не сделалась розовой, как у младенца, а потом как следует вымыл голову.

Все это время я искал у себя в мозгу какое-нибудь тихое местечко, укрытое от боли и чувства вины, от страха и гнева. Я отодвинул в сторону все ощущения, кроме связанных с душем, и без особых осознанных усилий мои движения приобрели ровный ритм ритуала, не уступающего японской чайной церемонии, а обыкновенная душевая превратилась в священное место для медитации.

Я мечтал оказаться в своей постели. Мне ужасно хотелось спать. Хотелось тепла. Смеха. Я выделил каждое из этих желаний по очереди и отложил в долгий ящик до тех пор, пока мой мир не сделается таким местом, в котором я смогу позволить себе подобные вещи. Впрочем, с одной, последней эмоцией я не справился. Несмотря на все усилия, я не смог помешать страху отыскать лазейку в мои мысли. Первое включение Маленького Чикаго представляло собой одну огромную неизвестную величину. Если мои расчеты верны, в моем распоряжении окажется чертовски мощное средство наблюдения за происходящим в городе.

Но если я допустил хоть небольшую ошибку, Молли погибла. Или хуже чем погибла. И тогда я точно узнаю, что же это за свет в конце длинного туннеля.

От этого страха я отделаться не мог. Он намертво встроился в ситуацию. Поэтому, вместо того чтобы бороться, я попробовал найти с ним общий язык. В умелых руках и страх может превратиться в нечто полезное. Я оставил для него в голове маленькое уютное местечко, что-то вроде умственной корзинки для мусора, — приходилось надеяться, что он не вздумает выпрыгнуть оттуда в самый неподходящий момент.

Я вышел из-под душа, вытерся и снова облачился в свой белый халат. Стараясь не растерять концентрации, я забрал свой рюкзак, белый конверт и спустился с ними в лабораторию. Люк за собой я закрыл. Если Маленький Чикаго взлетит на воздух, наложенные мною заклятия не позволят энергии вырваться из подвала, что должно значительно ограничить размеры ущерба. План, конечно, не идеальный, но другого у меня не было.

Нельзя сказать, чтобы эта мысль меня очень грела, когда я остановился перед моделью на столе. Всего одна крошечная ошибка…

Я положил конверт на край стола, рюкзак — на полку, а сам двинулся вокруг стола, зажигая свечи спичками. Сделать это с помощью заклятия было бы быстрее и проще, но для намеченного мне требовалась вся остававшаяся энергия до последней капли. Поэтому зажигание каждой свечи я превратил в небольшой ритуал, сосредоточиваясь на своих движениях, на точности, на взаимодействии холода и тепла, света и тьмы, огня и тени.

Я зажег последнюю свечу и повернулся к Маленькому Чикаго.

Здания сияли в свечном свете серебром, воздух вибрировал от встроенной в модель энергии. Чуть слышный голосок здравого смысла нашептывал мне, что зря я это затеял. Напоминал, что я могу облажаться, потому что устал и разбит, и что гораздо разумнее поспать и предпринять попытку со свежими силами.