Доказательства вины. Белая ночь полностью

Черт! Лучший способ удержаться от глупого, грозящего самоуничтожением шага — это избегать соблазна сделать его. Например, гораздо проще сдерживать неуместные любовные порывы, с воплем выбегая из помещения всякий раз, когда в него заглядывает симпатичная девушка. Понимаю, это звучит довольно глупо, но сам принцип верен и универсален.

Если я позволю Ласкиэли говорить со мной, она наверняка предложит что-то логичное, разумное и эффективное. Это потребует от меня совсем небольшой платы — сущие пустяки, но я сделаюсь на эту самую малость более зависимым от нее, от ее советов и поддержки. Что бы ни случилось, она получит еще толику влияния на меня.

Крошечный шажок по пути в ад. Ласкиэль бессмертна. Она может позволить себе терпение, в то время как я не могу позволить себе искушений.

Впрочем, все сводилось к одному: если я не выслушаю ее и не выберусь из этой заварухи, кровь Роулинса окажется на моей совести. И тот, кто стоит за бойней на конвенте, сможет безнаказанно продолжать свои развлечения. Погибнут новые люди.

Ох! А я проведу незабываемый отпуск в стиле Торквемады с тем из моих врагов, у кого окажется больше денег и настырности.

Когда о подобных перспективах вспоминаешь в последнюю очередь, дела и впрямь обстоят хреновее некуда.

Ласкиэль терпеливо смотрела на меня своими ангельскими голубыми глазами.

— Ладно, — сказал я ей. — Давай послушаем.

Мы сговорились, я и Падший ангел. Это произошло очень быстро. Оказывается, если договариваешься о чем-то в уме, все происходит буквально со скоростью мысли — не тратишь время на произнесение громоздких фраз. И минуты не прошло, как я открыл глаза.

— Вы правы, — сказал я Роулинсу очень тихо. — Они убьют вас. Нам надо убираться отсюда.

Коп страдальчески поморщился:

— Как?

Я напрягся и сел. Потом чуть поводил плечами, пытаясь восстановить кровообращение в руках, скованных у меня за спиной. Я подергал цепочку. Она оказалась пропущена через скобу в бетонном полу. Звенья негромко лязгали, скользя сквозь нее взад-вперед.

Я покосился на Крейна. Тот продолжал говорить по мобильнику, не обращая на меня никакого внимания.

— Я хочу стащить один из наручников с руки, — сказал я Роулинсу и кивнул в сторону старой тумбочки на роликах. — Там наверняка найдутся какие-нибудь инструменты. Я освобожу нас обоих.

Роулинс покачал головой:

— А эти двое будут спокойно стоять и смотреть?

— Я проделаю все быстро, — сказал я.

— А потом?

— Я грохну свет, и мы уберемся.

— Дверь заперта, — напомнил Роулинс.

— Об этом я позабочусь.

Роулинс нахмурился. Он выглядел очень усталым.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Почему бы и нет?

Я кивнул в ответ, закрыл глаза, замедлил дыхание и начал сосредотачиваться.

— Эй! — окликнул меня Роулинс. — А как вы снимете наручники?

— Про йогов никогда не слыхали?

— Про мишку Йоги, — откликнулся он. — И про йогурт.

— Не про тех. Про других — которые змей заклинают.

— Ах да.

— Они всю жизнь учатся управлять своим телом. И могут проделывать некоторые довольно-таки потрясающие штуки.

Роулинс кивнул:

— Ну да, вроде как забраться в школьный ранец и просидеть в нем полчаса на дне пруда.

— Именно, — подтвердил я. Следуя инструкциям Ласкиэли, я продолжал концентрироваться. — Некоторые способны смещать кости рук, мышцы и сухожилия, меняя форму кисти.

Я сосредоточился на левой руке и на мгновение порадовался, что она изувечена и почти онемела. Даже с помощью советов Ласкиэли то, что я собирался сделать, должно было причинить адскую боль.

— Держите ухо востро, — велел я копу. — И будьте наготове.

Он кивнул и затих, не поворачивая головы ни к Крейну, ни к Глау.

Я выбросил из головы его, гараж, мою головную боль и все, что не имело непосредственного отношения к задуманному. Я в принципе представлял себе, что должно произойти, но точного, посекундного графика действий у меня не имелось. Странное это было ощущение — словно у опытного пианиста, пальцы которого вдруг забыли, что такое прикосновение клавиш.

Не так быстро, прошептал у меня в голове голос Ласкиэли. Твои мышцы и суставы не привыкли к такому. И мысли у меня текли как-то странно — такое испытываешь, внезапно припомнив, как завязывать сложный узел, который ты отлично знал когда-то, но забыл. Вот так, прошептал голос Ласкиэли, и это узнавание вдруг отдалось в руке.

Я изогнул большой палец, сделал легкое движение остальными и резко напряг все мышцы руки. Большой палец выскочил из сустава с негромким, но очень неприятным хрустом.

Секунду мне казалось, что я потеряю сознание от боли.

Нет, сказал голос Ласкиэли. Ты должен лучше контролировать процесс. Тебе необходимо бежать.

Знаю, огрызнулся я про себя. Судя по всему, ожог недостаточно сильно повредил нервные окончания, чтобы они не реагировали, когда кто-то выдергивает тебе пальцы из суставов.

Кто-то? — переспросила Ласкиэль. Ты сделал это сам, хозяин мой.

Ты не хочешь отойти и не мешать работать?